Страница 118 из 146
Серая занавеска несуществующего мира, за которой она явственно видела Баал-Хаддада, колебалась и металась из стороны в сторону, стараясь не пропустить ее. Нереальность сопротивлялась той, что одним своим присутствием могла ее уничтожить. Она была напоена страшной, разрушительной энергией.
Каэ не знала, как. объяснить га-Мавету, что здесь происходит.
Она видела, как он сам шагнул немного в сторону и очутился в мире, которого нет. И он, и Баал-Хаддад приняли навязанные им чужой волей условия игры и теперь сами выстраивали пространство, в котором у них не было шанса на спасение. Пойманный в западню мозг бессмертных беспощадно выискивал собственные слабые места и тут же создавал из ничего оружие, которое эти места могло поразить. Безглазый бог поверил в то, что его нет, га-Мавет поверил в то, что это правда, а не вымысел. Вдвоем они были мощной силой, противостоять которой было практически невозможно.
- Видишь? - спросил Бог Смерти с нескрываемым ужасом.
- Я-то как раз вижу, а вот ты, похоже, нет.
- Он исчез...
- Он стоит рядом со мной, но, если ты будешь продолжать твердить, что его нет, ты укрепишь нереальность.
Га-Мавет непонимающе на нее воззрился. Он верил Каэтане, иначе бы не обратился за помощью к ней, интуитивно ощутив, что именно она сможет прорвать завесу между двумя мирами, - правильно было бы сказать, что доверял ей гораздо больше, нежели самому себе. С тех пор как он столкнулся со страшной силой Врага, га-Мавет оценил, насколько всемогущей была хрупкая девочка, одолевшая объединенное сопротивление Зла и Новых богов, которые были бездумными пешками в Его игре. Он доверил ей свою жизнь и жизнь брата, не задумываясь ни на секунду, не колеблясь, зная, что она не воспользуется случаем, чтобы отомстить. Это был беспримерный случай открытости - так желтоглазая Смерть вела себя впервые. Но он не мог увидеть того, о чем она говорила. Для него видоизмененное, искалеченное, исковерканное Царство Мертвых было единственной реальностью, и га-Мавет не знал, как ему нужно измениться, чтобы взглянуть на этот мир глазами маленькой девочки - такой хрупкой и беспомощной на его фоне.
Фигура Каэтаны таяла и растворялась в воздухе.
Га-Мавет вскрикнул отчаянно, понимая, что и его засасывает невидимая трясина, что еще несколько минут - и он очутится в положении Баал-Хаддада. Он заскрежетал зубами и рванулся что было сил в сторону бесплотного силуэта богини.
- Дай мне руку, - приказала она.
- У меня нет руки, - ответил Бог Смерти.
Он действительно был уверен в том, что не может протянуть ей руку, постепенно проваливаясь в пустоту.
Каэ моментально уразумела, что происходит, - га-Мавет понемногу бледнел, будто истончался и превращался в тень. Он тоже следовал за Баал-Хаддадом. И она испугалась, что не сможет вернуть в эту реальность обоих, может не хватить сил и, главное, времени.
Она размахнулась и отвесила Богу Смерти звонкую затрещину, надо сказать не без тайного удовольствия.
Как ни прост был способ, но зато испытан не одним поколением и признан весьма действенным.
Во всяком случае, га-Мавет сразу пришел в себя.
- Не расслабляйся, - попросила его Каэтана. - Мне и с одним твоим братом нелегко придется. Не хватает еще тебя здесь потерять, а потом разыскивать.
- Что с братом?
- Ничего. Вот он, стоит на мелководье, в озере, и предается Отчаянию.
- Я его не вижу, - прошептал желтоглазый.
- Это плохо. Постарайся увидеть, если сможешь. Это очень бы мне помогло.
Га-Мавет напряг изо всех сил свое воображение, и ему на мгновение показалось, что он действительно видит фигуру Баал-Хаддада, неподвижно застывшего с поднятыми руками, и серые крылья беспомощно обвисли за его спиной рваными клочьями тумана.
- Кажется, я нашел его, если не придумал... - обратился он к Каэ.
- Не придумал. Теперь главное - ему доказать, что он здесь, а не в ловушке между мирами. Собственный мозг - самая страшная западня. Из нее выбраться сложнее всего. Ты ведь знаешь себя как облупленного и предугадываешь собственные действия на все ходы вперед, до самого конца. Тебе нетрудно не выпускать себя из тюрьмы, которой ты сам и являешься.
- Что же делать?
- Сейчас попробую.
Она подошла к замершему Баал-Хаддаду и взяла его за руку.
- Я здесь, ты слышишь меня, старый враг? Я пришла за тобой, чтобы помочь. Я вижу тебя, чувствую, вот только не слышу. Ответь мне.
Повелитель Царства Мертвых попытался сдвинуться, мускулы его немного напряглись, а острые длинные уши шевельнулись, пытаясь уловить направление, откуда слышался ее голос.
- Я здесь, я вижу тебя. Мы стоим рядом. Ты находишься в своем пространстве, ты вернулся из небытия, - продолжала она уговаривать.
Малах га-Мавет подошел к Каэтане и Баал-Хаддаду и крепко взял брата за вторую руку.
- Я здесь, я вернулся за тобой, мы нашли тебя, - пророкотал он.
Бог Мертвых вздрогнул всем своим уродливым телом и дико, истошно закричал. Звук его голоса оглушил Каэ, стоявшую слишком близко, и она ворчливо произнесла:
- Не ори...
Королевский дворец Аллаэллы забит страхом и отчаянием, наполнен призраками старых кошмаров, предательств, лжи и ненависти. Нормальный человек не может выдержать здесь и дня, поэтому разбежались почти все. Даже самые жадные, самые жестокие, рвавшиеся к власти и не боявшиеся никаких богов, отступили, посчитав жизнь гораздо более важным достоянием. Только несколько слуг, запуганных Бендигейдой до потери разума и воли, снуют длинными темными коридорами, сбиваясь с ног. Они не могут уследить за всем, и огромное здание дворца постепенно приходит в запустение.
По углам пауки ткут свою паутину, осыпается штукатурка, отсыревшая после проливных дождей. В Аллаэлле осень, холодает, и по утрам все чаще стоит туман. Во дворце не топлено, камины горят только в опочивальне короля, трапезной, покоях графини и мага Шахара, который по-прежнему находится при своих господах. Однако это не помогает: промозглая сырость проникает во все щели, холодный ветер выдувает остатки тепла.
Король Фалер сидит в кресле с высокой резной спинкой и зябко кутается в пышную мантию, подбитую мехом.