Страница 110 из 146
Ма-Гуа молчит.
- Бессмертные по твоей просьбе разыскивают наследника Аэдоны, Пресветлого Эльфа Энгурры... - не то спрашивает, не то утверждает Да-Гуа.
Каэтана кивает. Она сосредоточена и напряжена.
- Пусть ждут его у Гайамарта, - говорит монах.
- А каким образом? - опешивает богиня.
- Это длинное построение, тебе его незачем отслеживать. Скажи Траэтаоне, чтобы ждал в Аллефельде. Там понадобится его помощь.
- Хорошо, - покорно соглашается Интагейя Сангасойя.
Истина не склонна устанавливать свое главенство и не чувствует себя угнетенной, выслушивая советы и подсказки.
- В Аллаэлле творится злое. Попроси повелителей мертвых отправиться туда.
- Попрошу.
- Но пусть ни один из них не пытается сделать все сам. Пусть идут вместе.
- Я скажу им, если они согласятся...
- Они должны послушать тебя, - говорит Ма-Гуа. - Нынче твое время. И без тебя никто не может ничего решать.
- Почему? - изумляется Истина.
- Твое дело - отличать настоящее от поддельного, злое от доброго, полезное от вредного. У тебя много работы.
- Это правда. - Она пожимает плечами. Отмахивается от назойливой осы.
Трое монахов смотрят на нее странными взглядами.
- Теперь иди. Тебя ждут.
- А вы?
- Мы вернемся, когда в нас возникнет необходимость. Мы тоже платим по своим счетам. Пришло наше время расплачиваться.
Кахатанна предпочитает не спрашивать у них, чем платят такие, как они. Она встает с травы, отряхивается, улыбается.
- До скорого свидания, - произносит с легким оттенком грусти. - Я буду ждать вас.
Трое монахов медленно и глубоко кланяются ей. Как никогда раньше не кланялись.
Трое монахов молчат.
В ожидании Интагейя Сангасойи голодный император ходит вдоль накрытого стола и рассеянно жует кусочек солоноватой лепешки. Агатияр чувствует себя немного спокойнее - он успел подкрепиться блюдом-другим и теперь готов терпеливо сидеть здесь хоть несколько часов.
- Позволит ли император нарушить его трапезу? - спрашивает от порога одетый в шелка и бархат юный вельможа - верный соратник императора и любимый ученик Агатияра.
Это фаррский князь Дзайсан-толгой. Он исполняет обязанности советника по иностранным делам в мирное время - нельзя сказать, чтобы он этим был горд или счастлив. Как и его обожаемый император, юный Дзайсан чувствует себя гораздо более уверенно на поле боя. Он командует конным отрядом тхаухудов, и это у него выходит намного лучше, чем писание бумаг.
Но Агатияр непреклонен. Даже император не смеет протестовать, понимая в глубине души всю меру правоты своего наставника. Глядя на повелителя, Дзайсан-толгой тоже корпит над надоевшими письмами, разбирается с послами мелких государств, решает простые вопросы. Кроме того, с аитой его связывает давняя детская дружба. Князь посвящен в сердечные тайны Зу-Л-Карнайна и вот уже два дня старается не попадаться ему на глаза, взвалив на себя львиную долю забот. Он хочет, чтобы император насладился хотя бы видимостью покоя со своей возлюбленной. Дзайсан-толгой, безусловно, молод, но достаточно прожил, чтобы правильно истолковать блаженное выражение на лице Зу, появившееся с позавчерашней ночи.
Он бы и теперь не беспокоил аиту, но дело не терпит отлагательств, и князь не вправе решить его сам.
- Входи, - приглашает его Зу-Л-Карнайн.
- Прости, Зу. Я думал, ты не один.
- Он на самом деле не один, - недовольно бурчит Агатияр. - Я еще занимаю немного места в этом мире.
- Прости и ты, Агатияр. Ты ведь знаешь, что я думал.
- Конечно, - отвечает визирь. - У вас, бездельников, только это на уме и есть.
Молодые люди улыбаются.
В присутствии посторонних такого разговора не могло бы состояться, потому что и Агатияр, и приближенные Зу-Л-Карнайна всячески стараются создать образ грозного и властного императора, с которым нельзя спорить и которого опасно раздражать непослушанием и нерасторопностью. Но наедине они опять становятся добрыми друзьями, которые не имеют друг от друга секретов, и это помогает им выжить.
- Что там у тебя? - спрашивает Агатияр.
- Прибыл посол от урмай-гохона Самаэля. Если не ошибаюсь, это тот варвар, который завоевал Сихем?
- Не ошибаешься, - бурчит визирь, косясь на императора.
Только не хватало, чтобы ополоумевший варвар объявил войну аите. Тот, конечно, как на крыльях помчится воевать, а это совершенно несвоевременно, если учесть, что мудрый Агатияр в первый раз за всю свою долгую жизнь боится попасть впросак.
- Тогда приглашай его сюда, - говорит император. - Сейчас Интагейя Сангасойя присоединится к нам, и будет правильно, если она тоже услышит, что хочет сообщить этот Самаэль.
- Бегу, Зу! - говорит Дзайсан-толгой, разворачиваясь на каблуках.
Он любит красивую обувь и красивую одежду. Сам аита исповедует строгий образ жизни, и вкусы у него соответственные. Иностранные послы бывают поражены, увидев его торжественное одеяние - простой белый наряд и алый плащ без особых украшений. Драгоценностей он тоже не любит. Приходится придворным восстанавливать равновесие и поддерживать честь империи. Дзайсан-толгой с радостью исполняет эту часть своего долга - он весь сверкает и переливается драгоценными камнями. Если его бросить в воду, то он непременно пойдет на дно под тяжестью золота и украшений.
Сейчас на нем переливающийся сапфирными и изумрудными красками шелковый костюм, изумрудные сапоги до колен, сшитые из такой мягкой кожи, что они кажутся бархатными, на голове остроконечная шапка, опушенная серебристым мехом и расшитая хризолитами, аметистами и александритами. Тонкие пальцы унизаны перстнями, а к шитому серебром поясу привешен узкий и длинный кинжал с чеканной гардой.
Он великолепен и знает это.
У ворот дворца терпеливо дожидается приема посольство варваров. Возглавляет его ровесник князя, назвавший себя Арханом. Рядом с Дзайсан-толгоем он выглядит грубым, неотесанным и нищим. Похоже, что это немного расстраивает его. Во всяком случае, искушенный в придворных интригах, юный вельможа подмечает легкую тень досады, которая скользит по лицу посла всякий раз, как он смотрит на него.
- Император ждет тебя, - произносит князь.