Некромерон

— Что ж вы молчали?

— Стоит ли перегибать палку?

Предусмотрительный Думгар подсунул герцогу загодя заготовленное кресло, и тот с облегчением опустился, а вернее, упал в него, готовясь к продолжению. Продолжение не заставило себя ждать.

— Воздушная кавалерия — это понятно, — прокомментировал минотавр стаю летучих мышей с грифоном во главе. — Господин Думгар будет нашей самодвижущейся артиллерией. И прошу заметить, к нему не нужно придавать никаких пехотных подразделений для защиты — он и сам от кого хочешь отобьется. Легкая пехота и отряды снабжения, а также лекарская рота — все это ваши подданные, их я, ваше высочество, оставил в Виззле. Поверьте на слово, не подведут. А теперь моя отдельная гордость: специальные войска.

И минотавр отступил на шаг, жмурясь от удовольствия.

— Прежде всего — диверсионная группа!

Перед герцогом присели в церемонном реверансе Альгерсова Ианида и другая дама, постарше и, скажем так, посолиднев. Последнюю Зелг определил как мадам Мумезу. Будучи настоящим джентльменом, он поднялся со своего места, поклонился и учтиво произнес:

— Признателен, мадам. Благодарю за отвагу и героизм. Ианида зарделась, а вот мадам Мумеза сварливо заметила:

— Приберегите благодарности на потом. Не то слов не хватит.

Несчастный староста возвел глаза к небу, но грозная теща каким-то образом уловила сей непочтительный жест и сообщила:

— Ох, кабы не грядущая битва, я бы тебе, зятек, козью морду исполнила.

— Мама, — взмолился Иоффа. — Хотя бы тут угомонились. Пошто его высочеству?..

— А пусть и милорд знают, что я тебе отдала всю молодость. Лучшие годы! — Мумеза задумалась на секунду, почувствовав некое несоответствие в словах, но не растерялась. — Пусть не я, но ведь дочка моя родимая. Кровинушка.

— Да, да, само собой, — бестолково залепетал Зелг, ощущая суровый натиск мадам.

— Само собой! — передразнила она его уж и вовсе непочтительно. — Все вы мужики одним миром мазаны, все негодяи, разгильдяи и… придумайте, чтоб в лад было!

— Скупердяи, — послушно откликнулся доктор Дотт.

— Вот-вот! — сказала мадам Мумеза. — Сразу отозвался, небось скряга каких мало.

— Как же ею можно руководить во время боя? — в ужасе прошептал герцог.

Уши мадам гневно зашевелились, но, очевидно, даже она испытывала нечто вроде уважения к гордому семейству некромантов, ибо довольно сдержанно ответила:

— А бычок из всех вас один толковый да смышленый. Далеко пойдет, если будет слушать тетю Музу. Правда, детка?

— Угу, — кивнул Такангор. — Не волнуйтесь, мадам, всенепременно оправдаю!

— Умница!

Минотавр подумал, что всех этих господ стоило бы отдать на денек-другой к Мунемее, а то действительно — какие из них без такой выучки полководцы? Даже с милейшей тетушкой не могут найти общего языка. Как хорошо, что им повезло с представителем фамилии Топотан.

— Прекрасно, я поражен, я просто поражен, — только что не всхлипнул Зелг.

— То ли еще будет! — радостно сказал Такангор. — Карлюза! Твоя очередь.

Сиреневый от смущения троглодит, удивительно гармонирующий теперь со своим жилетом и беретиком, робко повел лапкой вправо:

— Скелетный череполк «Великая Тякюсения»!

Дружно клацая костями, из-за донжона строем вышли десять жизнерадостных скелетов, промаршировали перед Зелгом, отдали честь, а затем стали в шеренгу позади Такангора, демонстрируя неплохую строевую подготовку.

— Маловато для полка, — упрекнул Мадарьяга.

— Еще наковыряем, — успокоил его минотавр. — Их там хоть пруд пруди, полное кладбище. И все такие активные, одно удовольствие с ними общаться — ни есть не требуют, ни пить. Все ради чистой идеи. Маменька говорила — из таких лучшие воины получаются. Она знала, она с таким бок о бок несколько столетий прожила, с папенькой моим то есть.

Кладбища полны незаменимых людей.

— Позвольте, — спросил Зелг. — «Тякюсения», «Тякюсения», такое знакомое слово. Что это?

— И я, кажется, что-то подобное совсем недавно слышал, — встрял доктор.

— А-а, это у меня в детстве кружка была для молока. Производства «Тякюсения и племянники». Они еще пепельницы делали, мышеловки, чугунки и щеточки для полировки рогов.

— Нет, щеточки для полировки рогов у меня точно не было, — сказал Дотт.

— Да ты лежишь в нефритовой урне для праха «Тякюсения и племянники», — рыкнул Думгар. — Чистое разорение эта урна. Вот скажи, какая тебе разница, во что упакован твой прах?

— И все-таки разница существует.

— Прошу рассматривать грозительное средство нашей армии, ужасаемость которого превышает слабые нервные возможности людей, — внезапно пискнул Карлюза. — Производимое мною на сдачу от некромансерских усилий по созданию череполка.

— Мощнейшее оружие, — подтвердил Такангор. — Включите воображение. Мальцы, давай-ка на плац.

Затопотело, застучало, прокатилось волной по мощеному двору и замерло в ожидании.

— Что это? — выдохнул Зелг.

— Сильно, — подтвердил Мадарьяга.

— А в этом что-то есть, — сказал Думгар.

— Я думал — только доктора циники, — поведал Дотт.

— Детский истребительный батальон скелетов!

— Хана королевству, — подытожил Иоффа.

Чтобы напиться до безобразия, достаточно одного бокала — то ли тринадцатого, то ли четырнадцатого.

После первого кувшина вина Зелг все же воспрянул духом, под второй — согласился, что армия совершенно необычная и что ни один современный стратег, будь он даже семи пядей во лбу, ни в жисть не догадается, что его ждет в перспективе. Под третий — во всеуслышание постановил, что жизнь хороша, а будет еще лучше. Но когда Такангор аккуратно придвинул к себе четвертый кувшин, медленно сполз на пол и более в винопитии не участвовал.

А жаль, сказал по этому поводу вампир. Самое интересное началось как раз после пятого кувшина.

— Бумсика и Хрюмсика пустим по правому флангу, — излагал минотавр последние достижения военной мысли. — Вот ты представляешь себе хряков в свободном полете?