Героев не убивают

Глава 4

По РУБОПу бродили мрачные борцы с организованной преступностью. Им только что вручили предписания об увольнении, с тем, чтобы оптимизировать эту самую борьбу. Оптимизация должна была выразиться в том, что треть сотрудников вольются в структуру Оперативно-розыскного бюро, а две трети — в структуру криминальной милиции.

Я подумала, что мои вопросы может решить только кто-нибудь из руководства, вернее, из бывшего руководства. Новое еще не назначили, а старое пребывало в истерическом ожидании и борьбой с оргпреступностью не занималось.

Вот и пусть поработают на прокуратурские нужды и хоть так поучаствуют в охране правопорядка.

Зайдя к одному из замов начальника упраздненного Управления, я поставила перед ним на стол бутылку лимонада.

— Подлизываешься? — поднял он на меня глаза.

Я пожала плечами.

— Холодненькая…

Замначальника потрогал бутылку.

— Что, стукнул кто-то?

— Ты о чем?

— Ну, что якобы я пил вчера… Так я не пил.

— Да нет, я просто так.

— Ага, рассказывай, — пробурчал он, взял бутылку и жадно стал пить прямо из горлышка.

— Давай сначала на светские темы, — предложила я ему. — Я что-то плохо понимаю, в чем будет заключаться оптимизация?

— Не ты одна.

— Тогда зачем это все?

Замначальника тяжело вздохнул и выбросил пустую бутылку в корзину для бумаг:

— Чтобы быть ближе к земле…

— Слушай, ну ты-то понимаешь, что ровным счетом ничего не изменится?

— А нужно что-то менять? — неискренне удивился он.

— Ну если тебя интересует мое мнение, — начала я.

— Валяй, — милостиво согласился он, — все равно делать нечего.

— Ладно, я тебе расскажу свою концепцию вашей работы. Ваша проблема в том, что РУБОП с его раздутыми штатами практически дублирует не только уголовный розыск, но еще и Управление по борьбе с экономическими преступлениями. Вы реализуетесь по убийствам, по экономическим преступлениям, то есть по делам линии уголовного розыска и ОБЭПа.

— Не только, — довольно прищурился замначальника РУБОПа. — Мы еще и УБНОН подменяем. Девяносто процентов сводок, данных в этом году, повествуют о ликвидации организованного преступного сообщества, занимавшегося сбытом наркотических средств. Сообщество, как правило, состоит из двух-трех малолеток.

— Вот видишь. При этом угрозыск и ОБЭП вы воспринимаете как конкурентов и даже информацией с ними не делитесь…

— Так им зачем информация? Они ж ее продают, — оживился мой собеседник.

— Ну, положим, не всегда. И справедливости ради нужно сказать, что рубоповцы тоже этим не гнушаются.

— Зато мы всех своих наперечет знаем, — усмехнулся замначальника РУБОП.

— Кто «тамбовцам» сливает, кто «могиловским»…

— Да, это вы молодцы. Кстати, могу подарить рационализаторское предложение: при формировании новых структур можете людей в отделы объединять по признаку, кто от кого деньги получает. Будет у вас «тамбовский» отдел, «казанский» и прочие. И никакой путаницы, а то сейчас не дело — в одном подразделении и «пермские», и «артуровские».

— Не отвлекайся, — поморщился визави.

— Как скажешь. Так вот: нерентабельно для государства держать две конкурирующие спецслужбы, занимающиеся практически одним и тем же. Да вы и не должны, по определению, работать, как уголовный розыск.

— А что мы должны делать? — лениво спросил он. Похоже было, что он тоже имеет свою концепцию работы Управления по борьбе с организованной преступностью и сравнивает то, что я говорю, со своими мыслями.

— Вы? Вы не должны бегать по обыскам. Никаких реализации и раскрытий.

Ваша обязанность — собирать и анализировать информацию. Держать на связи и под контролем всех лидеров организованных преступных сообществ и влиять на криминогенную обстановку в городе и в стране. Понимаешь, оттого, что вы всеми правдами и не правдами накопаете на кого-нибудь из авторитетов вшивое вымогательство с сомнительной судебной перспективой, все равно вы с организованной преступностью не покончите. А за какое-нибудь заказное убийство вы его все равно не привлечете, не докажете.

— Так что ж, не сажать никого?

— На мой взгляд, лучше не сажать… Вернее, сажать, конечно, если железно доказано его участие в преступлении. А если только для того, чтобы отрапортовать в Москву, поскольку оттуда все время кричат — почему с лидерами не боретесь?! Так вот, если только для рапорта, вот, мол, лидера посадили, и на каких-нибудь хлипких агентурных сообщениях, из политических соображений, а не по делу, то лучше не надо, пользы от этого никакой. Пойми, лучше управлять ими.

Влиять на их взаимоотношения, вовремя вмешиваться и предотвращать войны между группировками, а значит, предотвращать тяжкие преступления, связанные с перераспределением сфер влияния.

— Здорово. Это все?

— Нет. Еще вам надо иметь службу оперативного сопровождения следствия и судебного рассмотрения дел, по которым проходят члены организованных преступных сообществ.

— Здорово ты придумала. Только кто ж даст восемьсот человек держать для сбора информации?

— Это ты в корень смотришь. Нужна мобильная, небольшая организация, я бы сказала — элитная, состоящая из серьезных аналитиков, уважаемых в среде, с которой вы боретесь. Каждый из сотрудников должен быть на «ты» и за руку со всеми региональными лидерами преступных сообществ.

— И при этом еще денег с них не брать?

— Увы.

— А ты понимаешь, чем это пахнет, когда все мы будем на «ты» и за руку с лидерами? Вот тогда уже даже по делу никого не посадишь. Каждый лидер будет чьим-то человеком.

— Ну и хорошо. Да пойми ты, пусть вы их к ответственности не привлечете, все равно никто из них сам из пистолета не стреляет и ларьки не громит, для этого есть исполнители. Да, за каждым из лидеров что-то наверняка есть, но общество от их символической посадки здоровее не станет. Тем более, практика показывает, что надолго их не посадить. От того, что вы добиваетесь санкции на их арест, а пресса потом лезет вон из кожи, доказывая, что они жертвы произвола, — общественный резонанс скорее отрицательный. Потому что дело в итоге ничем не кончается. В лучшем случае разваливается в суде. А в худшем — тихо умирает еще в ходе следствия.