Страница 142 из 192
Макрон с удовольствием посмотрел на Эннию, идущую рядом. Ее молочно-белая кожа сияла под копной черных волос. Красивые губы слегка дрожали. Я могу поспорить, что это она повлияла на мое назначение наместником Египта! Наместник! Властитель самой богатой римской провинции! Настоящий властелин с неограниченной властью. Два легиона солдат, которые пойдут за меня на смерть. Что, если бы со временем мои солдаты провозгласили меня императором? Там бы это прошло легче, чем в Риме. Я не окажусь такой тряпкой, как Марк Антоний! Я за это возьмусь иначе, чем этот тетерев, толковавший о Клеопатре. Из Египта я смогу овладеть Сирией, Азией, Грецией и, наконец, Римом.
Макрон остановился и громко, в полный голос рассмеялся. Энния и Валерия посмотрели на него удивленно.
-- Что ты увидел смешного? -- спросила Энния, нервно теребя конец муслиновой шали.
Макрон не заметил страха в ее голосе. Он ответил бодро:
-- Да ничего, египетская царица!
-- Я уже была императрицей, -- проронила она сквозь зубы и ускорила шаг.
Он посмотрел на дочь. У Валерии были покрасневшие, опухшие глаза. Она резко сказала отцу:
-- Здесь нет ничего, над чем стоило бы смеяться.
Макрон понял. Одна потеряла императорскую мантию, другая -- любовника. Та, первая, тяжело несла бремя славы, купленной садистскими нежностями императора. Другая переживала, что ею пренебрег любовник-аристократ. И обе гусыни вместо того, чтобы радоваться, что избавились от таких сокровищ, почему-то скорбят. Женская сентиментальность.
Они дошли до конца мола. Стена была высокой, и о нее разбивалось разбушевавшееся море. Трап к лодке был узким, по нему можно было спускаться только поодиночке. Первым сошел Макрон, за ним -- Энния. последней -- Валерия.
Они медленно шли вниз. Обеим женщинам казалось, что они спускаются в Тартар.
Внизу под ними волновалось море. И в лучах солнца оно было темным, почти черным. Они спускались все ниже и ниже.
-- Ну, по рукам, Марк. Мне нужно от тебя две вещи: на следующий год пошлешь в Рим на одну треть зерна меньше, чем обычно поставляет Египет...
Марк кивнул:
-- Понимаю. Хотите поднять цены...
Авиола и глазом не моргнув продолжал:
-- С солдатами -- двух когорт будет достаточно -- отправишься из Мемфиса на восток, в Арсиною. Пройдешь через полуостров к городу Элане, арабы называют его Эль-Акаба, на юго-востоке там обнаружены огромные залежи золота и серебра. Арабы понятия не имеют о стоимости этих рудников. Подкупишь их предводителей, заткнешь им глотки хорошим вином и организуешь добычу. Что добудешь, отправишь на хорошо вооруженных кораблях мне. А я передам это императору для пополнения его опустевшей казны.
Бален долго смотрел на своего родственника. Восторг и зависть смешивались с удивлением. Этот человек умеет заработать на всем: на Египте, на войне, на мне. И сразу миллионы! Он почувствовал к нему неприязнь, но, ради богов, ведь он благодарен ему за то, что будет после императора самым могущественным человеком в империи.
И Бален торжественно поклялся, что выполнит оба желания Авиолы.
Они добрались до дворца, вышли и, приветствуемые стражей, поднялись вверх по лестнице. Нубийцы-носильщики уселись на корточки возле носилок и принялись разминать затекшие руки.
Император играл с Луцием в кости. Он проигрывал ему уже в третий раз.
-- Мы играем на амфору вина, -- сказал капризно Калигула пришедшим. -Луций -- дитя Фортуны. Он меня обыгрывает. Скоро во дворце не останется ни капли вина для гостей. Но для вас еще найдется. Садитесь! Пейте!
Когда возлили Марсу и выпили за императора, Калигула произнес короткую речь, в заключение которой назначил Марка Эвтропия Балена наместником Египта. Бален присягнул императору в верности, принял пергаментный свиток со своим назначением, такой же, какой три дня тому назад получил Макрон, поблагодарил императора, Авиолу, Луция и удалился.
-- Хочешь сыграть с нами? -- спросил император Авиолу.
Нет. Авиола не хотел. До него дошли слухи, что император играет фальшивыми костями и поэтому постоянно выигрывает. Может быть, сегодня нет, а может быть, да. Лучше не играть. Со мной он вряд ли бы играл на амфоры вина, подумал ростовщик. И усмехнулся любезно:
-- Я приготовил тебе сюрприз, мой божественный. который тебя, знатока состязаний и борьбы, заинтересует больше, чем игра в кости.
Император кивнул, и Авиола разговорился. Почему римские легионеры сражаются короткими колющими мечами, когда длинными они одолели бы противника легче и быстрее? А если мы собираемся вооружить армию новым современным оружием, как это мудро посоветовал Луций Курион, почему им не дать мечи, перед которыми неприятель бежал бы, едва завидя их? Авиола имеет в виду не галльский меч, который невозможно поднять, меч тех времен, когда Рим защищался от Ганнибала, сохраните нас боги! Нет, нет. Длинный -да, но легкий, из упругой бронзы, двусторонне отточенный и приспособленный одновременно и к колотью, и к рубке.
Император был действительно заинтересован. Через минуту все трое уселись в маленьком салоне в палатинских садах, где Авиола продемонстрировал бой двух рабов, специально для этого подготовленных. Могучий германец с коротким римским мечом был поставлен против небольшого, явно более слабого испанца, стражник сунул ему в руки длинный меч, достававший до щиколотки.
-- Но это же неравные противники, -- заметил император. -- Этот коротышка должен проиграть, даже если меч у него будет в два раза длиннее.
-- Я ставлю на коротышку с длинным мечом, -- сказал Авиола, усмехаясь. -- На амфору фалернского!
-- Позор, -- повел носом Калигула. -- Мы делаем ставки, достойные грузчиков из Затиберья. Ну да ладно.
Бой начался нападением германца. Испанец на расстоянии отражал удары короткого меча легко и точно. Вскоре германец, прикрываясь щитом, бросился на испанца, намереваясь проткнуть его. Прикрыв грудь, он забыл о голове. Испанец взмахнул длинным мечом, и германец свалился на бегу с раскроенным черепом.
Император аплодировал.
-- Я с удовольствием проиграл, мой Авиола. Это было отличное зрелище. Удар -- и череп рассечен надвое. Коротким мечом так не получится. Великолепно, не правда ли, Луций?