Страница 132 из 192
И вдруг внезапно заметил, что как хороший хозяин он не прочь найти новые источники доходов, чтобы пополнить опустевшую казну. Поскольку он не хочет экономить на народе и его любимых играх, он не будет вводить налоги или уменьшать выдачи денег и хлеба. Ему нужны деньги. Золото. Огромное количество золота.
О боги, какая счастливая ситуация для нас, подумали Макрон и его дочь. Предложим ему миллионы Авиолы!
От императора не укрылся взгляд, каким обменялись Валерия с отцом. Макрон тотчас поторопился изложить суть дела. Он уже тоже не раз думал об этом. Кроме того, он думал еще и о безопасности императора. Какая подлость, что в ответ на доброту и бесконечную ласку Калигулы некоторые люди готовят против него заговор.
Это было страшно. Выступление Макрона, такое, казалось бы, серьезное, произнесенное с большой убедительностью и преданностью, не возбудило в Калигуле страха перед заговором, лишь любопытство и немножко подозрения. Он удобнее уселся в кресле и слушал.
С момента вступления Гая на трон Макрон внимательно следил за нитями заговора, и вот ему удалось их перехватить. Нити готовящегося заговора нескольких сенаторов-оппозиционеров. Император об этом уже давно знает. Но знает он мало. Заговор был направлен не только против Тиберия, но и против Гая Цезаря. Есть несомненные доказательства. Что еще хуже: этот заговор продолжает существовать и сегодня! Пауза. Оратор ожидал эффекта от своей пламенной речи. Но эффект был удивительно слабый.
-- А дальше, мой Невий! -- Макрон понял, что не отделается пустой болтовней, что император ждет имен, фактов.
Место сенатора Сервия Куриона, самоубийство которого сегодня предстало в своем истинном свете, занял сенатор Авиола. Этот самый богатый после императора человек в Римской империи может быть обвинен в государственной измене и заговоре против императора. Его имущество и поместья будут конфискованы в пользу императорской казны...
-- А четверть получит доносчик, -- со смехом заметил император.
-- Я не доносчик, мой Гай, -- запротестовал обиженно Макрон. -- Я обвиняю сенатора Авиолу из патриотических побуждений. Из любви к тебе, мой дорогой.
Наступила тишина. Макрон долго пил, словно у него пересохло горло.
Энния поняла, что это дело не только Макрона, но и Валерии. Она смотрела на нее с изумлением, страхом и восторгом. Валерии не удалось кинжалом наемника убить Торквату, и, посмотрите, она тут же начинает новое наступление.
Император размышлял о словах Макрона по поводу Авиолы: "Самый богатый человек в империи -- его имущество будет конфисковано в пользу императорской казны... Макрон хочет купить меня за миллионы, их он мне подсовывает. Широкий жест. Он одним ударом убивает двух зайцев, мне швыряет золото, в котором я нуждаюсь, а ревнивой дочери помогает разделаться с Торкватой. Это удивительно, как он любит свою дочь, как Валерия любит Луция и ненавидит дочь Авиолы! От этой жестокости даже страшно становится, особенно когда смотришь на нежно улыбающуюся Валерию. -- Император вздрогнул. -- А если бы эти двое однажды начали так играть моей головой? Хорошо, что Энния не принадлежит к этому плебейскому роду". Он посмотрел на свою жену и заметил какое-то непонятное выражение в ее больших глазах, уставившихся на Валерию.
-- Это тяжелое обвинение, мой Невий, -- сказал Калигула, вращая императорский перстень. -- Я приму его к сведению. Посоветуюсь... Посоветуюсь с Курионом...
-- С ним? -- не сумела овладеть собой Валерия. Улыбка слетела с ее лица, и оно стало похоже на восковую маску. Макрон поднял мохнатые брови.
-- Что случилось, моя дорогая? -- лениво протянул император.
Валерия испугалась своей вспышки и сказала, словно ничего не произошло:
-- Луций Курион? Я сомневаюсь, что он даст тебе хороший совет, мой император. Я не знаю, боюсь это говорить, но я на твоем месте не доверяла бы ему...
Император развлекался. Ага! Она уже знает о Ливилле. Или о ней не знает, но мстит Луцию за то, что он ее бросил.
-- Почему же Луций не заслуживает моего доверия?
Она молчала и гневно мяла в руках стебель розы, вынутой из вазы.
-- Скажи мне, дорогая, почему я не должен верить Луцию?
Валерия подняла на императора свои блестящие глаза. Она рассказала, что верные ей люди донесли, будто оба Куриона руководили заговором против Тиберия и Калигулы, что они послали убийцу на Капри и что Гай Цезарь только благодаря Макрону избежал смерти.
Император стал внимательно прислушиваться.
-- Откуда ты знаешь, что речь шла о моей голове?
-- От Луция, он сам мне это сказал.
-- А ты рассказала об этом отцу?
Валерия покраснела. Изобразила на лице раскаяние.
-- Нет, мой цезарь. Ради богов, прости меня! Я любила его. Я боялась, что отец прикажет его казнить. Но когда ты заболел, я испугалась, не явились ли причиной твоей болезни козни заговорщиков, и побежала к отцу...
-- Я приказал следить за ним, -- прервал ее Макрон. -- Во время болезни я не хотел тебя волновать. Пришлось здорово повозиться: я нашел людей, подкупил рабов, направил шпионов. Через три недели я установил, что Луций должен был условленным способом передать заговорщикам сообщение.
-- Что это за условленный способ?
-- За садом Авиолы есть старый дуб с дуплом, на первый взгляд незаметный. Но мои люди его нашли. В нем был этот металлический футляр, в который заговорщики вкладывали записки. -- Макрон положил на стол полый железный цилиндр. Он был изъеден ржавчиной. Император взял его в руки и начал разглядывать, посматривая на Макрона. Он хорошо все обдумал -аргументы и вещественные доказательства.
Макрон тем временем продолжал:
-- Однако самое важное сообщение мне передали мои шпионы на прошлой неделе... -- Макрон посмотрел на императора и сказал, подчеркивая каждое слово: -- Луций Курион злоупотребляет твоей дружбой, император. Ночью, переодевшись плебеем, он передает тайные решения Палатина заговорщику Авиоле.
Император разыграл волнение и испуг:
-- Это правда? У тебя есть свидетели? Говори!
-- Четверо моих людей несколько раз следовали за ним отсюда до дворца Авиолы.
-- И дальше?
-- Я подкупил надсмотрщика над рабами у Авиолы. Он подслушал разговор Авиолы с Луцием. Они шептались о тебе. Называли и день: октябрьские нонны. Так они говорили неделю назад. Тогда я не посмел сообщить тебе об этом. ибо это было опасно для твоего здоровья.