Страница 124 из 192
Мускул на лице Луция задергался. Этот свинопас никогда не научится говорить почтительно. Даже об императоре.
-- У тебя был вчера тяжелый день, мальчик, -- говорил Макрон своим хриплым голосом.
Луций поправлял панцирь и хмурился: до каких пор он будет называть меня мальчиком?
Военный парад на Марсовом поле был великолепен. Марс наверняка ничего подобного в жизни не видел. И очень умно ты это придумал, что солдаты орали только "Гай Цезарь", а меня и тебя не упоминали.
Луций молчал.
-- Ты дипломат, солнце мое серебряное, -- признательно продолжал префект. -- Правильно тебя император выбрал в популяризаторы. Новая функция, и посмотрите, как ее удачно использовал Курион. Но ты сенатор и поэтому должен был сегодня быть в тоге. а не в форме. Ведь ты не солдат. Но я знаю, тебе хочется блеснуть этим Гелиосом на панцире. Ха-ха-ха! Ну, не злись. Он тебе идет. Валерия будет на тебя пялить глаза.
Макрон встал и зашагал по залу, словно по плацу.
Луций забеспокоился. Он наблюдал за твердым шагом Макрона. Спросил с притворной страстью:
-- Валерия вернулась из Байи?
-- А как же. Ради императора она должна была приехать в Рим. Но главное из-за тебя. Только не притворяйся. Я могу себе представить, как тебе не терпится. До вечера ты выдержишь, надеюсь. -- Макрон остановился перед Луцием. -- Послушай, особенно удались тебе овации, когда император в храме Беллоны благодарил сенат и народ за честь избрания его консулом. Это было великолепно организовано.
-- Было за что аплодировать, а ты думаешь иначе, Невий? -- отплатил Луций Макрону за его "мальчика". Макрон тотчас обратил на это внимание. Эге! Впервые он назвал меня Невием. Фамильярность по отношению к тестю или дерзость?
-- Было за что аплодировать. -- поддакнул он. -- То, что он сделал как консул, было отлично, а что обещал сделать как император, это просто великолепно! Молодец наш молодой. Но не уверяй меня, что ты для этого ничего не сделал. Аплодисменты после каждой фразы... Отлично! Сколько это стоило?
-- Разве дело в деньгах?
-- Ты прав. В эффекте. И нюх у тебя на это хороший. Но еще я хотел бы знать, как тебе удалось уговорить этих чародеев, чтобы дым постоянно поднимался вверх, хотя ветер дул как сумасшедший? Это был потрясающий трюк.
-- Какой дым?
-- Во время жертвоприношения, когда император освящал Августов храм на форуме, -- Макрон разозлился. -- Не изображай передо мной, будто ничего не знаешь! Этого я тебе не советую делать! Мне не нравится, когда со мной валяют дурака!
Луций, довольный, усмехнулся:
-- Ты так думаешь? Никакой это не трюк. Алтарь находился на восточной стороне храма, а ветер был западный. Вот и весь секрет!
Макрон посмотрел па Луция с завистью, но сказал без ехидства:
-- Все тебе удается. Ты рожден под счастливой звездой. -- Потом продолжал язвительно, шагая по залу. -- Только не известно, как еще все обойдется в цирке. Сегодня может решиться многое, мальчик. Будь внимателен. -- Он посмотрел на дубовую дверь. -- Цирк -- самая большая его страсть, это ты знаешь. Лучше разбей квадригу, дай себя переехать, но проиграть ты не имеешь права. Иначе я не представляю, что будет. Он отправит тебя на Рейн, а Валерия лишится жениха.
Луций из-под прикрытых век бросил на Макрона взгляд, полный ненависти. Жених Валерии! Ах, мой префект, так далеко мы еще не зашли. Эта игра скоро кончится. Я знаю. Ты и она, вы сделаны из железа. Отступление -- это вам незнакомо. Только нападать и властвовать. Но я тоже крепкий орешек. Я тоже люблю нападать и никогда не подчинюсь гетере, да кроме того, еще дочери раба. Ей бы очень хотелось водить меня на веревочке, как собачку. Но не торопись. Я буду вершить судьбами людей, а не она моей! Даже если, даже если... У Луция при воспоминании о поцелуе Валерии холодок прошел по спине. Он вцепился руками в подлокотники кресла и нахмурил лоб. Я не положу проститутку в постель Курионов. Пепел отца воспламенится. Да, у тебя отец -- префект претория. Но это так мало для Куриона. Он метит выше. Очень высоко. Не сенаторская дочь Торквата, не дочь всемогущего Макрона, а Ливилла, сестра императора! Луций внезапно зло рассмеялся:
-- У тебя сегодня тоже будет день не из приятных, мой Макрон...
-- Почему? -- спросил префект.
-- "Каково тебе будет, когда на глазах у ста шестидесяти тысяч человек в цирке рядом с Калигулой сядет императрица, твоя бывшая жена?
Удар не достиг цели. Макрон улыбнулся.
-- Ты удивляешься Калигуле? Энния -- отличная женщина. А императору мы должны желать самого лучшего, разве нет? А ты не волнуешься? -- перевел Макрон речь на другое. -- Это будет тяжело. У синего, как я слышал, отличный арабский конь...
Луций выпятил грудь, и серебро панциря метнуло молнии.
-- Я волнуюсь? Ты же сам сказал, что я дитя Фортуны. Или, если хочешь, Фортунин жених.
Макрон не понял намека, но что-то ему в Луций не понравилось. Слишком самоуверен? Спесивость патриция? Самомнение любимца императора? Не слишком ли рано ты начал заноситься, мальчик? Восемь месяцев назад в таверне в Таррацине ты сидел передо мной паинькой и пожирал Валерию глазами. А теперь слишком явно стал зазнаваться. Начинаешь обходить меня. Не думаешь ли ты оставить меня позади? Даже Валерия над тобой уже не имеет власти, как мне кажется. Я знаю. теперь у тебя опора посильнее. Ну да не забывай моей поговорки милый: даже на Палатине ни одно дерево не растет до неба!
Дубовые двери растворились, вошел император. Луций вскочил.
-- Ах! Ты выглядишь сегодня как бог, мой Гай! -- с восторгом произнес Луций.
-- Великолепнее фараона, -- поспешно присоединился Макрон.
Император усмехнулся, принимая их поздравления. Потом спросил заботливо:
-- Ты в хорошей форме, Луций?
-- Я думаю, мой дорогой. Ради тебя я должен выиграть, иначе я дам растоптать себя коням.
-- Представители от сената, жрецов, коллегий и магистратов ожидают тебя в атрии, мой император, чтобы поздравить тебя, -- сообщил Макрон.
-- Я приму их в перистиле. Вы оба будете со мной. В здании слишком жарко. А потом в цирк!
-- Лектику или коня? -- спросил Макрон.
-- Ничего. Я пойду пешком.
-- Тогда охрану...
-- Нет, мой Невий. Я не пойду в сопровождении преторианцев. Ведь никакая опасность мне не угрожает.