Страница 30 из 54
10
София стояла вместе с Тони и его другом, этим неправдоподобным священником, в заднем холле больницы "Скорой помощи". Когда санитары выкатили тело, она взглянула и увидела бескровные губы, безжизненную кожу и мраморные глаза. Она повернулась и пошла к Шади, который стоял у стены, плотно прижав к уху мобильный телефон и прикрывая микрофон ладонью. Заметив Софию, он прокашлялся и, распрощавшись со своим собеседником, повернулся к ней.
Она пересказала ему то, о чем ей поведал водитель "Скорой помощи". У Эдварда Салмана глубокая рана прямо под правым ухом. Шади кивнул. Он явно не удивился. Был ли он при этом печален или ничего не чувствовал – не поймешь.
– Кто-нибудь говорил с его женой? – спросил он.
– Да, дядя Тони как раз с ней говорит.
Она обернулась к больнице. Тони стоял у входа и разговаривал по своему мобильнику. Цвет лица его был ужасен, пепельный и багровый одновременно. Он с трудом справлялся с тяжелой обязанностью сообщить Дорис Салман о смерти ее мужа. Разговаривая, он все время почесывал волосы над виском.
– Ас Юсуфом кто-нибудь говорил? – спросил Шади.
– Его искали, но не нашли. Он где-то здесь, в Рамалле, но у него телефон не работает.
– Сегодня вечером в старом кампусе университета Бир-Зейт будет играть музыкальная группа из Марокко. Юсуф должен там работать. Кому-нибудь надо пойти туда и найти его.
– Может быть, ты, Шади? – сказала София.
Она посмотрела ему прямо в глаза, чтобы увидеть, как он отреагирует. Он знал что-то еще о смерти Салмана. И того, что он знал, было достаточно, чтобы испытывать затруднения от необходимости самому сообщить Юсуфу о смерти его отца. София догадалась, что, когда она подошла, он разговаривал с кем-то об этом убийстве. Догадалась по тому, как он прикрывал трубку, чтобы никто его не услышал.
– В чем ты меня обвиняешь? – возмутился Шади. – Ты сама, наверное, догадывалась, чем занимался доктор Салман.
– Ну, так пойди и скажи Юсуфу, что его отец казнен. Ты у нас политик, вот и объясни ему официальную политику. Из твоих уст это прозвучит более убедительно.
– Перестань. – Юсуф сжал руки в умиротворяющем жесте. – Это же не я его убил. Я даже не уверен, что знаю, за что его убили. Сам пытаюсь в этом разобраться.
София с вызовом смотрела на Шади, глаза ее горели тихим огнем.
– Так ты поможешь мне найти Юсуфа?
– Нет. – Выражение лица Шади внезапно и неожиданно стало открытым и искренним. – Если ты думаешь, будто я что-то знаю, так, может быть, Юсуф знает больше меня?
Да, бывший классный шутник, малыш Шади Мансур сильно изменился. И не только рана, полученная им от дымовой гранаты, была тому причиной. Все мальчики из монастырской школы изменились, каждый по-своему. Когда София встречала кого-нибудь из них в Бейт-Джале, то с трудом верила, что это те же люди, которых она знала когда-то. Она помнила их пятнадцатилетними: они озорничали, кидались рисом, яйцами и склянками с окисью натрия, взрывали туалеты динамитом... Теперь, двенадцать лет спустя, они стали совсем другими. Когда-то худые и подвижные, мальчишки превратились в оплывших жиром, усатых мужчин с двойными подбородками. Шади, в отличие от них, мало изменился физически. Он вытянулся и вырос, но при этом по-прежнему оставался стройным, худым и энергичным. Он не облысел, не обзавелся черными усами. Его озорной смех был прежним. Хотя, возможно, не столь искренним.
Уловив что-то в ее глазах, Шади улыбнулся.
– София, смотри на светлую сторону вещей. Ты получишь удовольствие от концерта, говорят, отличная группа.
На концерт в Бир-Зейт Софию повез Дэвид. Тони поставил его перед фактом, что только он может сделать это на взятой напрокат машине. Если они найдут Юсуфа, то смогут привезти его в Вифлеем. Тони одолжил Софии свой мобильный телефон и пошел искать транспорт для себя.
Движение делалось все более оживленным. Дэвид поехал по боковой улице, следуя совету Софии, но вскоре они все равно попали в пробку. Они медленно тащились по пыльной дороге. Дэвид решил поддержать свой имидж священника и, участливо взглянув на Софию, спросил, хорошо ли она себя чувствует. Она только кивнула в ответ.
– Вы давно были знакомы с покойным адвокатом? – спросил он.
– Да, это же отец Юсуфа, – ответила она.
По ее тону он понял, что она не очень настроена говорить об этом. Дэвид не знал, продолжать ему или сменить тему. Например, рассказать, откуда он знает дядю Тони. Они с Тони решили держаться полуправды – дескать, они учились вместе в университете, а потом их пути разошлись. Тони открыл магазин подержанных автомобилей, Дэвид стал священником.
– Ужасно, что его застрелили, – сказал Дэвид. – Вы очень расстроены?
– Да, хотя бы из-за того, что мы потеряли нашего адвоката, – ответила София. – Теперь вообще непонятно, как разрешить проблему с соседями.
– Но ведь сегодня вроде все обошлось. Тони привел с собой полицейского начальника. Мне показалось, что он готов помочь. Так ли уж нужен адвокат, если есть такой блат в полиции?
– Не думаю, что дядя Тони имеет на него сильное влияние.
София припомнила пару инцидентов. В сентябре 1996 года произошла стычка между израильтянами и палестинцами на контрольно-пропускном пункте. Шеф полиции Бейт-Джалы сдерживал израильтян на их позициях целый день, пока в девять вечера не прозвучал приказ открыть огонь. Другой случай был совсем недавно. Две девушки из Дании жили в одной семье в Бейт-Джале по программе культурного обмена. Как-то поздно вечером они возвращались из ресторана "Розовый зонтик" на автомобиле "рено-эс-пейс", который принадлежал отцу семейства. Вел машину его сын, и с ними был еще один парень. Они припарковались и стали желать друг другу спокойной ночи. София намеренно использовала этот эвфемизм, молодые люди целовались в машине.
Мимо проходил один полицейский. Он недавно работал в полиции и раньше даже не бывал в Вифлееме. Он жил в деревне под Хевроном и был известен из-за своих рыжих волос. Поговаривали, что кто-то из его предков по женской линии был изнасилован крестоносцами. Так вот, когда этот рыжий страж порядка увидел в машине две целующиеся пары, он решил, что девушки – проститутки, которые используют машину как бордель на колесах.
София взяла у Дэвида сигарету. Он хотел зажечь свою "Зиппо", но она взяла зажигалку у него из руки и прикурила сама. Затем продолжила рассказ:
– Он арестовал обеих девушек и сына владельца машины и доставил их в полицейский участок в Вифлееме. Другой парень побежал в полицейский участок в Бейт-Джале и рассказал шефу полиции, что случилось. Тот просто не поверил ушам. Он приехал в Вифлеем со своими полицейскими, атаковал тамошний полицейский участок и всех освободил.
– Там что, были военные действия?
– Да, почти. Его полицейские окружили участок, но стрелять им не пришлось. В этом не было необходимости, у него большой авторитет.
– Но если он на вашей стороне...
– Он не всегда может делать все, что хочет. В том случае произвол был слишком явным. Глупо арестовывать иностранных туристок за то, что они целуются с местными ребятами. Но если семейка аль-Банна добьется ареста моего отца, нельзя ручаться, что он сможет помочь.
Дэвид цокнул языком.
– Вашего отца арестовали в тот день, когда мы встретились в церковном парке?
– Да, я тогда рассказывала вам, как он боится тюрьмы.
Дэвид помнил эту часть ее рассказа. Все остальное растворилось в гашишном дыме. Он сочувствовал Элиасу – в тюрьме хреново. Дэвиду там не понравилось. Но, похоже, Элиасу пришлось еще хуже. У него явно достаточно оснований для патологического страха.
– Вы ведь никакой не священник, да? – спросила вдруг София.
Пробка рассосалась, и они ехали по шоссе среди сельской местности. У Дэвида было оправдание, что он не смотрит на собеседницу: приходилось смотреть на дорогу.