Страница 1 из 116
Имад ибн Мухаммад ан-Наари
Жемчужины бесед
ЗАБЫТЫЕ «РАССКАЗЫ ПОПУГАЯ»
Предлагаемое вниманию читателей произведение – образец персо-язычной литературы средневековой Индии. Оно представляет собой сборник различных по своему сюжету и типу рассказов, заимствованных из нескольких антологий и оригинальных сочинений древнеиндийской литературы и переведенных с санскрита на персидский язык – литературный язык Делийского султаната, мусульманского государства Северной Индии с центром в г. Дели. Персидский текст «Джавахир ал-асмар» сохранился в единственной пока известной нам рукописи из собрания библиотеки Маджлиса в Тегеране.[1] Этот уникальный список был, без сомнения, переписан в первой половине XIV в., т. е. весьма близко ко времени создания произведения. К сожалению, рукопись дошла до нас с дефектами: в середине ее имеется лакуна, в которую входят окончание 26-го дастана (повести), все рассказы 27-го и начало 28-го дастана; кроме того, утрачен конец рукописи – от заключения 49-го дастана. Таким образом, в ней полностью отсутствуют рассказы 27-го дастана, дастанов 50–52 и частично дастанов 26, 28, 49.
Сам автор в тексте называет свое сочинение «Джавахир ал-асмар» («Жемчужины бесед» или «Ожерелье ночных бесед», этот перевод мне представляется точнее), издатель на титульном листе добавляет: «Тути-наме» («Книга попугая»), связывая это произведение с известной в литературах Ближнего и Среднего Востока традицией. Издатель также «с абсолютной уверенностью» читает нисбу автора (имя по месту происхождения) как ас-Сагари, возводя ее к городу Сагар, «что недалеко от Кермана на побережье» (см. предисловие издателя, с. 52). Однако, ознакомившись с оригиналом текста л. 4а, воспроизведенного факсимиле в издании (предисловие, с. 16), мы сочли предпочтительным чтение нисбы как ан-Наари, возводя ее к названию арабского племени, осевшего в Иране в VIII в.
По композиции «Джавахир ал-асмар» относится к своеобразному жанру обрамленной повести, зародившемуся в санскритской прозе древней Индии и распространившемуся затем в литературах Востока и Запада. Отличительной особенностью обрамленной повести является «обязательное наличие обрамляющего рассказа»,[2] общей повествовательной рамки, в которую искусно вплетены большие и малые новеллы, сказки, притчи и басни, зачастую не связанные непосредственно с основной фабулой.
По своему сюжету и содержанию «Джавахир ал-асмар» представляет собой весьма распространенное в восточных литературах повествование, посвященное хитростям и коварству женщин.
Отметим здесь, что переводчик публикуемой книги, доктор филологических наук М.-Н. О. Османов остановился при переводе названия на варианте «Жемчужины бесед» – бесспорно вполне корректном. Однако мне представляется более убедительным перевод «Ожерелье ночных бесед». Изложу свои соображения. Сочинение состоит из повестей-дастанов разной длины, которых, как указывает автор, ан-Наари, всего 52 и которые он называет «жемчужинами» (джавахир). Известно, что среди жителей Ирана и обитателей побережья Западной и Южной Индии издавна бытует поверье, будто ожерелье из 52 или 104 жемчужин приносит своему владельцу здоровье и счастье, отвращает от него беду. Поверье это, несомненно, было известно автору книги, который как бы «зашифровал» смысл названия в числе дастанов. Такой прием весьма близок общему стилю автора и всей той эпохи, пристрастной к намекам и иносказаниям. Что касается слова асмар (мн. ч. от араб, самар), то оно означает «развлекательные рассказы, повествования и беседы, ведущиеся после наступления ночи». Таким образом, «Ожерелье ночных бесед», на мой взгляд, наиболее точно раскрывает смысл названия «Джавахир ал-асмар».
Сюжет обрамляющей новеллы несложен.
В одном из городов Южной Индии жил купец по имени Сайд, обладавший несметными богатствами. Однако передать нажитое добро было некому, поскольку у купца не было детей. Тогда Сайд обратился за помощью к праведному отшельнику-аскету, который посоветовал ему очистить душу от скверны, раздать треть достояния бедным и прочесть молитву, которую он дал купцу. Прошло положенное время, и родился мальчик, которого нарекли Саэдом. Когда сыну минуло двадцать лет, ему подыскали жену – красавицу Мах-Шакар. Но юный Саэд так увлекся семейными радостями, что забросил торговлю, забыл дорогу в лавки и перестал помогать отцу в делах. Отец и мать встревожились, и однажды купец, поддержанный своими друзьями, обратился к Саэду с настоятельной просьбой взяться за ум, подумать о хлебе насущном. Сын внял совету отца и, взяв у него тысячу динаров взаймы, открыл собственную лавку в торговых рядах. Однажды на базаре торговали говорящего попугая за тысячу динаров – очень высокую цену. Попугай уговорил Саэда купить его, убедив, что он птица непростая, дал ему ценный деловой совет – и молодой купец приобрел птицу, а немного погодя еще и добыл ему в пару самку. Он сделал попугая своим наставником, советовался с ним по всем своим делам.
Отправившись торговать за море, Саэд наказал Мах-Шакар во всех делах испрашивать совета у четы попугаев и ничего не предпринимать без их разрешения. Оставив дом и жену на попечение мудрых птиц, он отбыл. Минул год. Однажды Мах-Шакар, чтобы развеять тоску, поднялась на крышу дома, ее увидел красавец принц и влюбился в нее с первого взгляда. Появляется ловкая проныра сводница, которая льстивыми и коварными речами склоняет Мах-Шакар к свиданию с принцем, раздувая в ее сердце пламя страсти. Перед тем как отправиться на встречу с принцем, Мах-Шакар приходит к попугаихе и просит разрешения у нее на этот шаг. Та начинает ее увещевать и взывать к добродетели. Мах-Шакар в гневе ударяет ее об пол, и та умирает. Затем Мах-Шакар направляется к попугаю за советом. Мудрая птица уже смекнула, что отговаривать Мах-Шакар опасно, поэтому, всячески подчеркивая свою лояльность по отношению к хозяйке, попугай не спорит с ней и не отговаривает ее, а лишь отвлекает от задуманного: всю ночь рассказывает ей захватывающе интересную историю и этим срывает назначенное свидание. Так проходят 52 ночи, пока не возвращается Саэд, который воздает хвалу попугаю за мудрые действия, не допустившие Мах-Шакар до греха, и прощает свою жену.[3]
Те весьма скудные сведения, которыми мы располагаем об авторе «Джавахир ал-асмар» Имаде б. Мухаммаде ан-Наари, почерпнуты из его сочинения.[4] Мы точно не знаем, когда и в каком районе Индии родился наш автор, и можем лишь с известной степенью приближенности, опираясь на его собственные слова, сказать, к каким слоям общества он принадлежал и в каком возрасте создал свой труд. По всей видимости, Имад Мухаммед происходил из семьи чиновников-дабиров средней руки, потомственных государственных служащих – дабирами были его дед, отец и брат. Такое происхождение, несомненно, определило его дальнейшую судьбу: его с детских лет готовили к чиновничьей карьере и специально обучали для успешной работы на этом поприще. В результате он свободно ориентировался в том комплексе знаний, которые были обязательны для каждого профессионально подготовленного дабира. Стремясь как можно полнее овладеть секретами ремесла, он постоянно искал встреч, общения с корифеями и знатоками секретарского искусства, самозабвенно изучал трактаты по канцелярскому делу наряду с другими сочинениями, готовый довольствоваться при этом «сухой лепешкой и глотком горячей воды».
Следует признать, что усердие его принесло плоды – свидетельством тому служит его «Ожерелье ночных бесед». В этом труде мы видим превосходное знание Корана и хадисов – изречений Мухаммада, а также связанного с ними круга «коранических» дисциплин, свободное владение персидской поэзией: в сочинении по разным случаям цитируются стихи Му'иззи и Анвари, Хакани и Низами, Джалал ад-Дина Руми и Са'ди, а также других поэтов. Не чувствовал себя наш автор дилетантом и в арабской словесности, он со знанием дела разбирался в вопросах риторики и стилистики, этики и политики, истории и астрологии. Наконец, он показывает и несомненное знакомство с языками народов Индии.[5] Словом, когда пришло время проявить себя, он по настоянию друзей «составил сию книгу-перевод», т. е. «Джавахир ал-асмар». «Ожерелье ночных бесед» было посвящено и поднесено Ала ад-Дину Мухаммад-султану (695–715/1296—1316) – наиболее значительному представителю династии Хадцжи на делийском престоле. Нам неизвестна точная дата начала или завершения работы над переводом, но, по словам Имада б. Мухаммада, когда стали порицать его за то, что он устранился от придворной службы, «которая унаследована им от отцов и дедов», султан Ала ад-Дин уже царствовал семнадцать-восемнадцать лет. В таком случае период, в котором был составлен этот труд, очерчивается достаточно четко – это 713–715/1313 – 1516 гг.[6]
1
Инвентарный номер 6680; издана Шамс ад-Дином Ал-е Ахмадом в Тегеране в 1973 г.
2
Термин «обрамленная повесть» был предложен и впервые введен П. А. Гринцером. См. П. А. Гринцер. Древнеиндийская проза (Обрамленная повесть). М., 1963, с. 3–6.
3
Согласно заключительному эпизоду обрамляющего рассказа древнеиндийской версии, вариант которой был использован нашим автором при переводе (ср. Шукасаптати (Семьдесят рассказов попугая). М., I960, с. 110), а также концовке турецкого перевода «Тути-наме» Нахшаби, выполненного в Турции в XVII в. с привлечением «Джавахир ал-асмар»
4
Нам не удалось обнаружить каких-либо сведений об авторе в хрониках, составленных в Индии в XIV–XV вв., включая и «Тарих-и Фирузшахи» («Фирузшахова летопись»). Эта летопись была составлена в 758/1357 г. и содержит специальный раздел, посвященный представителям государственного аппарата, а также деятелям культуры эпохи султана Ала ад-Дина Халджи (1296–1316). См. The Tarikh-i Feroz-Shahi of Ziaa al-Din Barni. Ed. by S. Ahmad Khan (Bibliotheca Indica). Calcutta, 1862 (text), с 342–367.
5
Крупнейший персоязычный поэт Индии Амир Хосров Дихлави (1253–1325) в предисловии к своему третьему собранию стихотворений, «Гуррат ал-камал» («Лучшая часть совершенного»), специально отмечает, что мусульманские дабиры и мунши (секретари) Делийского султаната не только свободно владели местными языками, но и уверенно ориентировались в литературе на этих языках (проза и поэзия), включая стилистику. См. рук. ИВ АН СССР В 169, л. 526.
6
Султан Ала ад-Дин умер 5 января 1316 г., так что позже этой даты труд не мог быть завершен. Скорее всего, он был закончен в 1315 г.