Страница 49 из 72
Выбранная Тусоной небольшая кофейня у главных ворот явно находилась на приличном удалении от студенческого квартала. Ее посетителями были обычные горожане, и все они, похоже, испытывали к Университету и его обитателям благоговейный страх. Однако были тут три вещи, по поводу которых соглашались все. Во-первых, эти университетские деятели были очень странными типами, и им ни в коем случае не следовало доверять. Во-вторых, они как пить дать несли ответственность за все последние заморочки, и с этим требовалось что-то поделать. А в-третьих, если эти заморочки продолжатся, тогда всем остальным горожанам просто придется протопать к Университету и этим студиозусам под корень рога обломать.
К тому времени, как Тусона вышла из кофейни, в голове у нее созрел определенный вывод, что независимо от того, какие конкретно заморочки имелись в виду, средний горожанин напрямую связывал их с университетской публикой. Было совершенно очевидно, что горожан это клятски раздражало. Кроме того, казалось в высшей степени вероятным, что если еще что-нибудь такое случится, разгневанная толпа примарширует к Университету и всем там капитально выдаст на орехи.
Прикидывая, что же тут такое могло происходить, Тусона в сопровождении Котика направилась по маршруту, который в итоге должен был привести ее к зданию Купеческой Гильдии, где она договорилась встретиться с остальными. Уже начинало темнеть, и городские факельщики вышли на улицы, таща за собой тележки со свежими уличными факелами и заменяя сгоревшие за предыдущую ночь новыми, только что зажженными. На улицах было полно народу, и Тусона заторопилась, решив, что слишком долго просидела в кофейне и теперь может опоздать.
Однако прошло всего лишь несколько минут, прежде чем они прибыли на просторную булыжную площадь и увидели там впечатляющее здание из красного камня, где и располагалась штаб-квартира Купеческой Гильдии. Флаги с гербами трех главных купеческих фамилий Гутенморга висели над массивной двустворчатой дверью, а по широкой лестнице, что вела к обрамленному колоннами фасаду, вверх-вниз прохаживались богато одетые члены Гильдии. Некоторые, впрочем, медлили на ступеньках, собираясь в небольшие группки и обмениваясь слухами. Четыре тяжеловооруженных всадника гарцевали у подножия лестницы, отваживая нищих, проституток, страховых агентов и прочее отребье от солидных бизнесменов, пока те важно курсировали по тротуару между безопасным укрытием здания и пышной роскошью их личных карет.
Тусона пристроилась неподалеку от подножия лестницы ближе к углу здания Гильдии, откуда ей было видно, что по всей площади происходит, и откинула капюшон своего плаща, чтобы друзья сразу ее узнали. Поначалу никто никакого внимания на нее не обращал, но довольно скоро у нее стало складываться ощущение, что за ней наблюдают. Тогда Тусона как бы невзначай огляделась и обнаружила, что один из задержавшихся на лестнице купцов вовсю на нее пялится. Несколько моложе своих сотоварищей, этот был особенно роскошно одет. Кроме того, на шее у него висела толстая золотая цепь, на пальцах красовались массивные золотые перстни, а рукоять меча была разукрашена серебром и самоцветами. С толстогубой, мясистой физиономии бизнесмена смотрели жестокие и холодные глаза. Их взгляды встретились, и мужчина ухмыльнулся. Тут Тусона вдруг поняла, что в этой одежде, с непокрытой головой, она выглядит вовсе не знаменитой воительницей, а молодой, привлекательной и, главное, совершенно свободной женщиной.
Золотоносный купец что-то шепнул своим приятелям, после чего те посмотрели в ее сторону и хрипло расхохотались. Затем Тусона с досадой поняла, что мужчина направляется в ее сторону. «Клят, – подумала она, – только этого не хватало. Если Ронан сейчас появится, он живо этого парня угрохает…»
Бизнесмен подошел к ней и отвесил глубокий поклон, который явно задумывался как эффектный, но Тусона лишь неловко поежилась. Тогда он протянул пухлую, тяжелую от золота ладонь, чтобы взять ее под руку, и его темные, гладко прилизанные волосы заблестели в свете ближайшего факела.
– Добрый вечер, миледи, – засочился любезностью купец. – Не окажете ли мне честь немного со мной прогуляться?
– Нет, спасибо, – ответила Тусона, аккуратно, но твердо освобождая свой локоть от жирной ладони, однако мужчина проигнорировал намек. Со скупой улыбкой на лоснящейся физиономии он придвинутся ближе, слегка к ней прижимаясь и источая приторный аромат дорогого масла для волос. Было в этом типе что-то до тошноты сальное, и Тусона почувствовала, что выдержка вот-вот ей изменит. Ее словно бы нефтью обволакивало.
– Возможно, я все же сумею добиться вашей благосклонности. Несомненно, вы можете провести со мной час-другой – если это будет того стоить.
Он снова ухватил ее за локоть, уже настойчивей, и Тусона вдруг сообразила, что он вовсе не собирается принимать ее отказ за ответ. Тогда она уже во второй раз гневно стряхнула его руку.
– Повторяю: нет, спасибо, – твердо произнесла она, но из смеси досады с интересом на физиономии бизнесмена тут же поняла, что одних слов будет недостаточно.
– Смею думать, вы это не всерьез, – продолжил купец и хотел было опять потянуться к ее локтю, но тут что-то крепко ухватило его за руку. Опустив взгляд, он понял, что низкорослый осел со злобными красными глазами аккуратно сцепил острые зубы на пальцах его правой руки.
– Ну ты, жертва маркетинга, – сквозь сжатые зубы процедило животное. – Кончай мою подругу доставать. И клятуй отсюда по-быстрому. А то я тебе сейчас не только пальцы, но и шары оттяпаю. Совсем, клят, половой жизни лишишься.
Купец в гневном изумлении уставился на Котика.
– Тебе что, уши клятами заложило? – осведомился осел, прежде чем мужчина успел заговорить, а потом чуть-чуть сжал челюсти.
– Да! Да! Хорошо! – выдохнул бизнесмен, и осел так ослабил хватку, чтобы он сумел руку выдернуть. Мужчина попятился на несколько шагов, растирая пальцы. Сперва он волком глазел на Котика, после чего перевел взгляд на Тусону. – Грязная ведьма! – воскликнул он. – Убирайся отсюда, пока я стражу за тобой не послал! – Резко развернувшись, он торопливо зашагал вверх по лестнице к дверям здания.
Тусона облегченно вздохнула, а затем гневно повернулась к ослу.
– Я же тебе молчать велела! – прошипела она.
– Послушай, но ведь ты же не хотела прямо тут ему мозги вправлять, – резонно ответил Котик. – Тебя бы тогда узнали. Слишком уж ты заметная. А где Тусона, там всегда Ронана ищут. А так этот барыга решил, что ты просто ведьма, и нашей маскировки мы не нарушили. Никто ни о чем не догадается. Он же не станет людям рассказывать, что его осел до смерти напугал. Ему нужно имидж крутого мачо поддерживать…
Тусона хотела было заспорить с упрямым четвероногим, но тут вдруг заметила на другой стороне площади знакомое лицо. Это был Ронан, и при виде его сердце Тусоны, как всегда, сделало кульбит и куда-то воспарило. Он стоял, разговаривая с Гебралью, но лицо его было повернуто к Тусоне, и прямо у нее на глазах он едва заметно ей подмигнул. Несколько секунд спустя она заметила, как мимо него, оживленно беседуя, прошли Тарл с Марвудом. Тарла ей сложно было бы не заметить, ибо его ярко-оранжевая ряса бросалась в глаза как голая монашка в пивном баре. Они пересекли площадь и вышли на улицу с восточной ее стороны, а Ронан с Гебралью, держа дистанцию, за ними последовали.
Тусона нагнулась и почесала ослу за ушами.
– Пошли, мохнорылый, – сказала она. – Похоже, Тарл знает, куда идет. Надо думать, он здесь какое-то безопасное место нашел.
– Знаю я эти его безопасные места, – негромко пробормотал Котик. – Опять кабак какой-нибудь. – И он последовал за Тусоной, которая в бодром темпе зашагала по площади, радуясь скорой встрече с друзьями.
Фенамин закончил драить полы в последнем туалете из тех, что у него на тот день были расписаны, и устало поднялся с колен. День вышел долгий, утомительный и страшно гнетущий, и Фенамин был рад, что он уже почти завершился. Теперь можно было вернуться в «Золотую жилу» и пару-другую кружек пропустить. Тут он был почти что сам себе хозяин, ибо почти все остальные гномские ученые были заняты. Сегодня вечером ожидалась самая крупная научная экспедиция из всех, что они до сих пор провели.