Страница 38 из 92
Тарл радостно ухмыльнулся, а затем указал на горку хвороста, аккуратно собранную Тусоной. Голубой огненный шарик вылетел из кончика его пальца, вонзился в хворост, и секунды спустя костер уже пылал веселым огнем.
- Ну что, ребята, разве плохо, когда все под контролем? - радостно вопросил Тарл, после чего метнулся обратно в ночь, и они тут же услышали, как он кличет Марвуда и Котика.
Ухмыляясь себе под нос, Тусона покачала головой и нагнулась, чтобы достать из рюкзака немного хлеба и сушеною мяса. Просто удивительно было, как самая малость общения с любимым человеком могла поднять настроение. Впрочем, перспектива иметь в своей компании Гебраль способна была не только Тарла обрадовать. На вид юная и хрупкая, эта девушка обладала такой магической Силой, какую Тусона мало у кого встречала. Именно Гебрали удалось сдержать колдунью Шикару в течение тех жизненно важных секунд в самом конце битвы при Беломорканале. А теперь, когда у них на хвосте сидели кобраты и Гильдия Киллеров, она была бы на редкость желанной спутницей...
Ронан тоже обшаривал свой рюкзак на предмет провизии. Тусона обратила внимание, что и его настроение существенно поднялось. Обоим было не привыкать к насильственной смерти, каждому из них уже приходилось терять друзей и товарищей. Гибель Познера не была забыта, но жизнь продолжалась, и время дня возмездия в конечном счете должно было наступить.
Разжевывая ломтик сушеного мяса, Тусона сидела у костра и задумчиво смотрела в ясное ночное небо. Роскошная россыпь звезд прямо над головой составляла созвездие Агнус Комплексно. а рядом виднелась более скромная группка созвездия Кателлус Парвулус*. Поблизости было слышно, как два человека вовсю резвятся, играя в блинчики и дразня при этом своего спутника, который, будучи обременен копытами, швырять камушки в реку никак не мог. Очень скоро они этого спутника вконец достали. Последовал дикий ослиный рев и шумный всплеск, когда возмущенное четвероногое столкнуло одного из шутников в воду.
* Масенький-масенький Щеночек. Клянусь, этих эльфийских астрономов надо еще в детстве из рогатки отстреливать.
- Так что ты теперь про Марвуда думаешь? - спросил Ронан, садясь рядом. - Можем мы ему доверять?
- По-моему, да. Ведь он тогда спас тебе жизнь, а я не могу придумать ни одной причины, почему бы он это сделал, если бы его по-прежнему выполнение контракта интересовало.
- Согласен. Он может пойти с нами, если по-прежнему хочет. Думаю, это я ему точно задолжал.
С берега снова донесся стук копыт, а затем последовал удивленный крик Марвуда и второй всплеск.
- Ребята, похоже, вовсю выходными наслаждаются, - сказала Тусона. - А сколько отсюда до Чуч-Хевена топать, как ты прикидываешь?
- Не больше трех часов по Великой Западной дороге. Если будем передвигаться тайком - немного дольше.
- Я уже об этом подумала. Нам надо держаться подальше от кобратов, а они по ту сторону реки, которая почти две мили шириной. Гильдия Киллеров понятия не имеет, где мы, и скорее всего считает нас мертвыми. Если мы завтра на виду у всех войдем в Чуч-Хевен, тамошнему филиалу понадобится не меньше двадцати четырех часов, чтобы все организовать. Поскольку мы будем настороже, то любые киллеры, которые могут на что-то сподобиться, для нас не проблема.
- Так мы в открытую пойдем?
- Ага. На самом деле чем больше народу запомнят нас и увидят, как мы на вагинском корабле отплываем, тем лучше. Тогда все точно будут уверены, что мы на юг путь держим.
Ронан какое-то время сидел молча, вдыхая прохладный ночной воздух. Здесь они были менее чем в десяти милях от моря, и он чувствовал слабый соленый привкус западного ветерка. Из темноты теперь то и дело доносились взрывы хохота, слышались новые всплески, и весь этот инородный шум ложился на фон глубокого и непрестанного рокота Великой реки Лено. Ронан тоже поднял глаза к звездам, что были разбросаны по небу точно алмазы по черной бархатной скатерти.
Он как раз задумался о том, как же все это неописуемо красиво и романтично, когда все остальные звуки внезапно заглушил самый громкий и продолжительный бздех, какой он в своей жизни слышал. За бздехом последовали два возмущенных вопля и маниакальный рев безумно довольного осла.
- Сомневаюсь, что у нас будут какие-то трудности с тем, чтобы люди нас заметили, - прошептал он Тусоне. Затем он потянулся и взял ее за руку. Сидя бок о бок у огня, они по-товарищески делили свой ужин и дивились холодной красоте северного ночного неба.
* * *
В глазах обычного человека Чуч-Хевен представлял собой довольно-таки уродливое и гнетущее место. Расположенный на северном берегу в устье Великой реки Лено, он оставался единственным надземным городом во всей Стране гномов, гористом районе на северо-западе Галиадора, где проживала большая часть гномской расы. Хотя Чуч-Хевен был построен людьми, его архитектура носила на себе отчетливое гномское влияние, а потому длинные и низкие строения из темного камня как можно плотнее теснились и кучковались, их вторые этажи и крыши нависали над узкими улочками, словно желая скрыть их от угрожающего простора небес.
Город окружали длинные и толстые стены, в которых было проделано трое громадных ворот: Северные, из которых древняя дорога бежала в самое сердце Страны гномов к заброшенному подземному городу Камоту; Восточные, откуда Великая Западная дорога вела аж до самого Вельбуга; и Южные, обращенные к пристаням, через которые в город прибывали все пассажиры кораблей. Ни разу эти стены не бывали проломлены, хотя однажды город пал под напором кочевого племени хохлов с самой окраины Среднеземья из-за кошмарной халатности стража Южных ворот по имени Филимон.
Подобно большинству крупных городов, Чуч-Хевен представлял собой плавильный котел для множества рас и народностей, хотя очень немногие эльфы могли выносить его болезненную тесноту и близость моря. Гномы и люди, орки и даже редкие тролли перемешивались в барах и кафе на оживленных городских улицах. Стражу городских ворот составлял народец крутой и бывалый, привыкший к странному и чужеземному, который мало что удивляло. Однако тем утром к городу по Великой Западной дороге притопала такая компания, что все стражники тут же бросили свои дела и в полном изумлении принялись на нее глазеть.