Страница 19 из 50
Децкий оделся и, не объясняя Ванде цель своей отлучки, вышел. До Павла было десять минут езды. Оставив "Жигули" на улице, Децкий прошел во двор и глянул на окна Павловой квартиры - в кухне горел свет. Шагая через три ступени, он стал подниматься по лестнице, но на площадке третьего этажа остановился. Странное желание возникло у него - выбежать во двор, но он не побежал вниз, а шагнул к окну и посмотрел на двор, на стоявшие гребчатой черной стеной гаражи. То, что он увидел, поразило его: со двора выезжал Павел, машина его - Децкий узнал последние цифры номера - стремительно удалялась от гаражей, мелькнула в полосе света - тут Децкому показалось, что на заднем сиденье есть пассажир, - и скрылась. Первой реакцией Децкого было - догнать, и он бросился по лестнице, но пока выбегал к своей машине улица в оба конца опустела, не горели на ней задние огни Пашиного "Москвича".
"Вот так! - сказал себе Децкий. - Вот и пьяница Павел! Вот и старый товарищ!" Но для твердости нового убеждения Децкий вернулся во двор, оглядел при свете зажигалки ворота гаража - вдруг кража, взлом, но замок висел аккуратненько. Тогда Децкий вбежал на третий этаж и воткнул палец в звонок. Мечталось, желалось Децкому в эти минуты, чтобы дверь отворил и стал на пороге Павел - пусть пьяный, измятый, дурной от водки, но честный, по-старому честный в отношениях к нему. Скоро последние сомнения Децкого погасли, он отпустил звонок и с горьким сердцем поехал домой. Хоть умом Децкий все понимал, но душа противилась принять измену единственного друга, ныла, и Децкий несколько раз звонил Павлу, и всякий раз телефон отвечал короткими гудками. Трубка была снята, понял Децкий, тихий простодушный Павел хитрил продуманно.
Проснувшись, Децкий не вскочил, как обычно, приседать и отжиматься, а пролежал в постели до половины девятого, размышляя, в основном, о Павле. Обнаруженное вечером притворство бывшего приятеля представляло в новом свете все его поведение. Многое, казавшееся раньше признаком или следствием слабоволия, безответственности, глупого романтизма, теперь не без зависти приходилось признать акциями холодного и дальновидного расчета. Но все же самое существенное - цель, смысл рискованного снятия денег с книжки осмыслению не поддавалось. Исходя из настоящих, нечаянно открывшихся качеств недавнего друга, Децкий положил ему побольше ума и зоркости, чем считалось до вчерашних событий. В таком случае Павел, разумеется, мог пронюхать или отгадать, кто плетет интригу против доходного дела, разрушает сложившуюся систему: производство - склад - магазин. Никакие упреки и укоры в нетоварищеском поведении он, Децкий, конечно же, не принял бы, отверг с возмущением, разыграл бы глубокую сердечную обиду. Так что, думал Децкий, хищение денег преследовало две цели - слегка отомстить и серьезно предупредить; это был чувствительный сигнал не трогать чужие интересы, не дурить, не рвать цепь. Такими же основаниями мог руководствоваться и Петр Петрович. Возможно, что оба участвовали в операции. Тут возникало множество вариантов, но вязнуть в домыслах Децкий не захотел.
Приняв душ, выпив кофе, Децкий позвонил в цех. Ему ответили, что Павел еще не приходил. Децкий не удавился; прибежит в обед, подумал он, войдет с виноватой мордой: "Старик, прости, заспал". И ведь не соврет, подлец, потому что и верно спит, как соня, после ночных разъездов. С мстительной радостью Децкий набрал домашний номер Павла, но порадовать себя не удалось, а, наоборот, пришлось огорчиться - телефон, как и вечером, исходил короткими гудками. "Ладно, Паша, - решил Децкий, - сочтемся. За мной не пропадет!"
Ровно в девять он позвонил в таксомоторный парк. Трубку сняла секретарша.
- Звонят из горотдела милиции, - строго сообщил Децкий. - Соедините меня с главным инженером.
Секретарша, испытав замешательство, объяснила:
- Главный инженер сейчас на территории. Будьте любезны позвонить минут через десять.
Эти десять минут оказались кстати, Децкий посвятил их важному, не обдуманному прежде вопросу - как представляться. Виделось три варианта: можно было назвать себя вымышленным именем - например, капитан Третьяк; можно было использовать фамилию и должность следователя; наконец, он мог выступать под собственным именем и в своем воинском звании старшего лейтенанта. Размыслив, Децкий от двух первых вариантов отказался - под чужим именем легко попасть впросак. Под своим же даже открывалась возможность пользоваться заводским красного цвета удостоверением, не давать его в руки, а на мгновение раскрывать, чтобы бросалась в глаза фотография. И в случае какой-нибудь неприятности можно, отговориться, что проводит следствие по собственному делу как частное лицо, как частный детектив. Однако звание - старший лейтенант - показалось Децкому недостаточным, почтения оно не даст и не соответствовало возрасту. Старший лейтенант в сорок лет - неудачник. Майор же - было велико и приметно. Децкий избрал среднее - капитан. Инспектор уголовного розыска капитан Децкий. И красиво, и вызывает доверие.
Ровно через десять минут он позвонил вновь; его уже ожидали.
- Вас беспокоит городской уголовный розыск. Капитан Децкий, - сказал Децкий. - Просим срочно собрать следующие сведения: кто из водителей двадцать четвертого числа прошлого месяца, в субботу, в первой половине дня, а точнее, с десяти до двенадцати, ездил в сторону Игнатово.
- Что, наши водители провинились? - обеспокоился собеседник.
- Нет, к водителям мы претензий не имеем, - ответил Децкий. - Никаких.
Условились, что диспетчерская служба постарается собрать основные сведения к концу дня, и окончательно - к полудню завтрашнего, поскольку водители работают в разных сменах. Децкий, сославшись на оперативную работу, сказал, что сам позвонит взять данные.
По дороге на завод Децкий заехал в молочное кафе и тут, заказав мягкого мороженого, обдумывал, как обойтись с Павлом. Хотелось припереть Пашу к стене, показать свою полную осведомленность, свое знание нечестной Пашиной игры, притворства и подлости, но это было и невыгодно - Павел что-либо соврет, отговорится, отбрешется, после чего усилит бдительность и искусство обмана. Децкий постановил выступать в роли простака, разини, простофили, а тем временем собирать карты, а уж когда соберутся крупные козыри, тогда открыться и взять свое с лихвой.