Страница 10 из 45
Сегодня неожиданно все так и произошло. В шесть часов вечера Сасаки сказала:
– Я прошу на эту ночь отпустить меня, – и отправилась к своему ребенку.
После ужина моя жена неожиданно почувствовала недомогание и прилегла в гостиной. Таким образом вышло, что вести меня в ванную и укладывать спать должна была Сацуко. Когда мы пошли в ванную, на ней была трикотажная рубашка с рисунком голубой Эйфелевой башни и короткие штаны до колен, как у тореадора. Выглядела она великолепно, один ее вид поднимал настроение. Мне показалось, что в тот вечер она более заботливо помогала мне мыться. Время от времени она прикасалась к моей шее, к плечам и рукам. Приведя меня в спальню, она сказала:
– Подожди меня немножко, я сразу же вернусь. Я тоже хочу принять душ, – и возвратилась в ванную.
Она оставила меня одного в спальне почти на полчаса. Я никак не мог успокоиться и сидел на кровати. Наконец она показалась в дверях в розовом крепдешиновом халате и китайских атласных туфельках без задника, вышитых пионами.
– Заждался?
В этот момент дверь в коридор открылась и служанка О-Сидзу внесла плетеный складной стул.
– Ты еще не спишь?
– Сейчас лягу. Для чего ты велела принести этот стул?
Когда рядом с нами нет жены, я обращаюсь к Сацуко то на «ты», то на «вы», но в большинстве случаев я сознательно говорю ей «ты». Когда мы с ней с глазу на глаз, я, естественно, не церемонюсь. И Сацуко наедине со мной очень фамильярна в речи, потому что она знает, что мне это нравится.
– Ты рано засыпаешь, а я пока спать не хочу. Посижу и что-нибудь почитаю.
Она разложила складной стул, легла на него и раскрыла принесенную книгу, кажется, учебник французского языка. На лампу она накинула полотно, чтобы свет меня не беспокоил. Она тоже не любит спать на кровати Сасаки и решила провести ночь на раскладном стуле.
Так как она легла, я тоже лег. В комнате работает кондиционер, но очень слабо, чтобы не разболелась рука. Последние дни стоит страшная жара, влажность очень высокая, поэтому врач и сиделка посоветовали включать кондиционер, чтобы уменьшить влажность. Притворяясь, что я заснул, я смотрел на заостренные кончики туфелек Сацуко, которые виднелись из-под халата. Такие изящно сужающиеся ножки – для японки большая редкость.
– Еще не спишь? Не слышно твоего храпа. Как только ты засыпаешь, сразу же начинаешь храпеть. Так сказала госпожа Сасаки.
– Не знаю почему, никак не могу уснуть.
– Не потому ли, что я рядом?
Я ничего не ответил, и она засмеялась.
– Тебе вредно так нервничать. Я не должна тебя волновать. Не хочешь ли выпить адалин?
Впервые Сацуко со мной так кокетничала. Ее слова привели меня в возбуждение.
– Вряд ли это необходимо.
– Но я хочу, чтобы ты выпил.
Она пошла за лекарством, а я раздумывал, как бы заставить ее доставить мне еще одно удовольствие.
– Выпей. Надо две таблетки.
В левой руке она держала маленькую чашку, а правой бросила в нее из коробочки две таблетки. Потом принесла из ванной стакан воды.
– Откройте рот. Я дам тебе выпить, – ладно?
– Я не хочу пить из чашки. Лучше из твоей руки.
– Ладно. Я только вымою руки.
Она опять ушла в ванную.
– Вода прольется. Не лучше ли дать мне изо рта?
– Нет-нет. Ишь, как разошелся!
Она быстро сунула мне в рот таблетки и дала запить. Я хотел только сделать вид, что лекарство подействовало, но нечаянно уснул по-настоящему.
24 июля.
Ночью часа в два и часа в четыре ходил в уборную. Сацуко спала на плетеном стуле. Французская книжка валялась на полу, свет потушен. Приняв адалин, я отчетливо не помню, что два раза вставал в уборную. Утром, как всегда, пробудился в шесть часов.
– Уже проснулся?
Сацуко любит по утрам поспать, и я думал, что в это время она еще не открыла глаз. Но как только я пошевелился, она приподнялась со своего стула.
– А ты что, уже не спишь?
– Да я всю ночь не могла уснуть.
Когда я поднял шторы на окнах, она сразу же убежала в ванную, – по-видимому, чтобы я не видел ее заспанного лица...
…... Вернувшись приблизительно часа в два из кабинета в спальню, я часок поспал. Я еще лежал в постели с открытыми глазами, как неожиданно дверь в ванную приоткрылась, и Сацуко сунула в нее голову. Кроме головы, ничего не было видно. На ней была виниловая шапочка, и все лицо было мокрое. Слышалось, как льется вода.
– Извини, что убежала утром. Принимаю душ и думаю: «А ведь папа должен отдыхать». Вот и решила заглянуть.
– Сегодня воскресенье. Разве Дзёкити нет дома?
На мой вопрос она не ответила, а заговорила совсем о другом.
– Когда я принимаю душ, я никогда не закрываю эту дверь. Ее всегда можно открыть.
Для чего она специально предупреждает? Имеет ли в виду, что я сам принимаю ванну в десятом часу вечера? Или что она мне доверяет? Или хочет сказать: «Если хотите на меня посмотреть, пожалуйста, входите»? Или: «Чего церемониться с такой старой развалиной»?
– Дзёкити сегодня дома. Вечером в саду будет жарить мясо.
– Кто-нибудь должен прийти?
– Харухиса-сан и Амари-сан. Возможно, приедет кто-нибудь из Цудзито.
Кугако после того разговора долго не появится, – наверное, придут только дети.
…………………………………………………
…………………………………………………
25 июля.
Вчера вечером я сделал большую глупость. Приблизительно в половине седьмого в саду начали жарить мясо. Царило большое оживление, и мне невольно захотелось присоединиться к молодежи. Моя жена всячески старалась меня остановить.
– Если в это время ты будешь сидеть на траве, ты простудишься, – говорила она.
Но Сацуко звала меня:
– Папа, идите к нам хоть не надолго.
У меня не было никакого желания есть жареную баранину или куриное крылышко, но мне хотелось посмотреть на отношения между Харухиса и Сацуко. Я присоединился к компании и минут через тридцать-сорок почувствовал, что ноги и поясница у меня замерзли, и меня тем более беспокоило, что именно об этом меня предупреждала жена. По-видимому, жена поговорила с Сасаки, которая скоро с озабоченным видом появилась в саду и стала меня увещевать. Как обычно, от ее слов я еще больше заупрямился и продолжал сидеть на траве. Мне становилось все холоднее и холоднее. Жена моя знает, как вести себя в таких случаях, и не пристает со своими советами. Сасаки же стала ужасно нервничать, я, продержавшись еще около получаса, наконец поднялся и ушел в свою комнату.