Страница 75 из 94
Я водил президента и членов правительства по местам боев и рассказывал о действиях чехословацких частей. Вполне понятно, что я даже приблизительно не мог описать все те трудности и испытания, которые преодолели наши воины. Нетрудно было заметить, что панорама окружающей местности, по которой чудовищным катком проехала военная машина, а также мой рассказ произвели сильное впечатление на Бенеша и его свиту.
Когда мы подошли к Вышнему Комарнику, президента начало лихорадить. Он попросил стакан горячего чаю. После короткого отдыха я пригласил его осмотреть район Нижнего Комарника, где следы недавних боев выглядели еще страшнее.
- Нет, благодарю, господин коллега, - сказал он дрожащим голосом. Дальше я не пойду. Того, что я увидел, для меня вполне достаточно, чтобы составить представление о боях на Дукле.
Бенеш уехал.
Закончив осмотр района боев, мы с оставшимися министрами возвратились в Кошице. Я не мог отказать себе в удовольствии и при первом же удобном случае спросил канцлера Смутны, что говорил президент об этой поездке и не изменил ли он свое мнение о наших действиях на Дукле.
- Видимо, там, на Дукле, действительно было страшно, - уклончиво ответил канцлер.
- Да, бои на Дукле потрясающи, и потеряли мы там немало. Но в концентрационных лагерях наш народ потерял во много раз больше.
Наши части, сформированные в СССР, за два с половиной года потеряли около 4000 человек, но мы помогли освободить десятки городов и тысячи деревень на территории Советского Союза, Польши, с боями овладели Дуклей и совместно с советскими войсками открыли ворота свободы на свою родину. За это же время в концентрационных лагерях погибло свыше 300 тыс. наших соотечественников. Если бы господину президенту был задан вопрос, кто же несет ответственность за эти жертвы, то неизвестно, что бы он ответил.
Помимо упорных боев с фашистскими войсками, нашему корпусу на территории Чехословакии пришлось вести борьбу за свое существование.
В военном архиве хранится следующий документ:
"На основе Вашего донесения полагаем, что из остатков наших частей можно сформировать три - четыре пехотных батальона, сведя их в отдельную бригаду... Артиллерийский полк считаем целесообразным расформировать. Танковую бригаду также необходимо расформировать, а ее личный состав использовать для пополнения пехоты.
Парашютно-десантную бригаду при реорганизации не берите в расчет. Сообщите предложения с учетом известного Вам количественного состава и обстановку относительно характера организации, которая бы отвечала этому замыслу. Ингр".
Это письмо было направлено 28 октября 1944 года министром национальной обороны Ингром генералу Пике.
Такое же распоряжение получил и я. Из него следовало, что артиллерийские и саперные части, равно как и танковая бригада, пополняться не будут. Так относилось к нашему корпусу эмигрантское буржуазное правительство. Вместо того чтобы оказать нам помощь в пополнении корпуса, оно запрещало производить доукомплектование его частей.
Эмигрантские деятели приказывали нам из Лондона не вмешиваться в организационные и мобилизационные дела в своей стране, не создавать школ и училищ для офицеров, не обращаться к советскому командованию без ведома генерала Пики. Приказы подобного рода для нас уже не являлись чем-то необычным. Мы их просто не принимали во внимание, потому что обстановка требовала как раз обратного. Требовала роста и укрепления нашего армейского корпуса, чтобы он смог принять активное участие и в последующих боях.
Лондонская реакционная военная клика во главе с Ингром прилагала все усилия к тому, чтобы в духе домюнхенских порядков навязать нашим воинским частям в СССР французскую организацию снабжения и реакционный порядок выплаты денежного содержания личному составу. Но как они ни старались, мы, вопреки всем их распоряжениям и приказам, и в дальнейшем обеспечивали снабжение корпуса, опираясь на советский опыт, на принцип организации советского тыла. Не пошли мы и на предложение об изменении порядка выплаты денежного содержания. Мы сумели подсчитать, куда ведет их "добродетель" и кому это обойдется дороже всего: ведь у нас в корпусе было не менее 600 унтер-офицеров, занимающих офицерские должности. Коснулось бы это, разумеется, и многих офицеров. С помощью командования 4-го Украинского фронта, в подчинении которого находился наш корпус, мы отбили подлый маневр Ингра.
Пока буржуазные правящие круги старались превратить корпус в пехотную бригаду, генерал Гасал с группой реакционных офицеров, прибывших с ним с Запада, пытался создать на территории Закарпатской Украины тыловую армию. Это грубо нарушало советско-чехословацкое соглашение, и советские представители категорически опротестовали действия Гасала. Генерал Гасал, а вместе с ним и подготовленные в Англии районные начальники вынуждены были убраться с Закарпатской Украины не солоно хлебавши.
Так бесславно закончились новые попытки правящих эмигрантских кругов в Лондоне ликвидировать или ослабить чехословацкий корпус, созданный на территории Советского Союза. Иначе и быть не могло.
В борьбе с лондонской кликой мы встречали полное понимание и поддержку со стороны советских органов. В связи с этим можно было бы рассказать о многом, но приведу лишь один пример.
Еще до начала боев в Карпатах господа из Лондона требовали, чтобы мы вступили на территорию Чехословакии в английской военной форме. Когда мне стало об этом известно, я послал в Москву начальника тыла корпуса штабс-капитана Слабого с тем, чтобы он договорился о поставке нам советского обмундирования. (Нам нужно было около 300 тыс. комплектов.) Переговоры длились недолго. Советские товарищи, как и всегда, готовы были пойти нам навстречу.
- А почему вы, товарищ штабс-капитан, просите наше обмундирование? неожиданно спросил Слабого один из советских представителей. - Ведь вы чехословацкая часть и могли бы носить свою форму. Доложите командиру корпуса, что мы можем пошить вам обмундирование по вашим образцам.
По возвращении начальника тыла корпуса из Москвы мы быстро изготовили образцы чехословацкой военной формы, и штабс-капитан Слабый повез их в Москву. Вскоре несколько подмосковных фабрик начали шить для нас обмундирование. Первую партию (50 тыс. комплектов) корпус получил к осени 1944 года.
В дни, когда первая партия обмундирования была готова к отправке из Москвы, к нам приехал кто-то от генерала Гасала явно для того, чтобы помешать осуществлению нашего замысла. Тогда я специальным самолетом снова послал в Москву товарища Слабого с заданием ускорить доставку груза. Наши друзья - советские товарищи - опять пошли нам навстречу. Эшелону с чехословацким обмундированием была дана серия "99". Такую серию во время войны получали эшелоны только с войсками, оружием и боеприпасами, им предоставлялась "зеленая улица". Эшелон с 50 тыс. комплектов обмундирования без задержки прибыл к нам в Кросно.
3. Западно-Карпатскай операций
В конце предпоследнего военного года советско-германский фронт на всем протяжении от Карпат до Балтийского моря стабилизировался. Советское Верховное Главнокомандование готовило крупное зимнее наступление, целью которого был разгром еще довольно мощных по численности фашистских армий, а также вступление на территорию Германии и победоносное завершение войны.
Наш участок фронта вдоль реки Ондавы полтора месяца оставался стабильным. Время от времени полоса обороны корпуса расширялась и после перемещения 38-й армии достигла ширины без малого 40 километров. Теперь обороняться стало значительно труднее. При решении сложных задач обороны в непривычных условиях и на очень широком фронте мы, разумеется, не могли глубоко эшелонировать боевые порядки наших поредевших частей. Ведь не хватало сил даже на то, чтобы занять первую позицию. Мы не могли создать, как это было принято, ни ротных опорных пунктов, ни батальонных районов обороны. Вся оборона состояла из очагов сопротивления, занимаемых отделениями (до пополнения их численность не превышала 4-5 человек). Расстояние между очагами сопротивления было не менее 300 метров, а где позволяла местность, часто и больше. В промежутках между ними находились только дозоры. Конечно, нелегко было контролировать всю местность в полосе обороны. Поэтому разведке противника не составляло большого труда, выбрав подходящий момент, незамеченной проникнуть через наши боевые порядки. Но даже и в таких условиях наша оборона была активной. Используя огонь всех видов оружия и часто атакуя противника, мы стремились нанести ему максимальные потери. Активно действовала разведка.