Ад – это вечность

Белиал полез в угол, выбросил оттуда зонтики, железные клейма и подобный хлам, потом вылез с полными руками сухих поленьев.

– Огненный алтарь, – сказал он и споткнулся. Поленья разлетелись. Брафф наклонился, чтобы помочь ему собрать дрова.

– Гадание! – пронзительно выкрикнул Риммон, вытащил из коробки сверкающую ящерицу и начал черкать на ее спине куском древесного угля, записывая порядок, в каком Брафф подбирал поленья для огненного алтаря.

– Где у нас восток? – спросил Риммон, ползая за ящерицей, которая была склонна удалиться по своим делам. Саммуз указал вниз. Риммон коротко кивнул в знак благодарности и начал производить сложные вычисления на спине ящерицы. Постепенно рука его двигалась все медленнее. К тому времени, как Брафф сложил дрова на алтарь, Риммон держал ящерицу за хвост, проверяя свои записи. Наконец, он встал и запихал ящерицу под поленья. Их тут же охватило пламя.

– Саламандра, – сказал Риммон. – Неплохо, а?

Дагон воодушевился.

– Пирология! – Он подбежал к огню, сунул нос чуть ли не в самое пламя и запел: – Алеф, бет, гиммел, далес, он, вау, зайин, чес...

Белиал нервно заерзал и пробормотал Саммузу:

– Когда он проделывал это в прошлый раз, то заснул.

– Это еврейский, – ответил Саммуз, словно это все объясняло.

Песнопение постепенно замерло и Дагон, с плотно закрытыми глазами, скользнул в самый огонь.

– Ну вот, опять! – воскликнул Белиал.

Они вытащили Дагона из огня, похлопали по лицу, чтобы погасить усы. Саммуз втянул носом запах паленых волос, затем указал на плавающий над головами дым.

– Дымология, – сказал он. – Она не подведет. Мы узнаем, что он такое.

Все четверо взялись за руки и запрыгали вокруг облака дыма, раздувая его, вытянув губы трубочками. Постепенно дым исчез. Саммуз выглядел угрюмым.

– Она все-таки подвела, – пробормотал он.

– Только потому, что он не присоединился.

Они сердито уставились на Браффа.

– Ты! Обманщик!

– Вовсе нет, – ответил Брафф. – Я ничего не скрываю. Конечно, я не верю в практические результаты того, что здесь происходило, но это неважно. Я располагаю всем временем в мире.

– Неважно? Ты хочешь сказать, что не веришь?..

– Ну, никто не заставит меня поверить, что такие клоуны имеют что-то общее с истиной... Тем более с Его Верховенством Сатаной.

– Слушай, осел, мы и есть Сатана! – Затем они понизили голоса и добавили явно для невидимых ушей: – Так сказать... без обиды... временно исполняющие обязанности... – К ним вернулось негодование. – Но мы в силах понять тебя. Мы тебя раскусим. Мы сорвем завесу, разрушим печать, стащим с тебя маску, проделаем все известные гадания... Принесите железо!

Дагон загремел тачкой, наполненной кусками железа, грубо напоминающими по форме рыбу.

– Это гадание никогда не подводит, – сказал он Браффу. – Возьми карпа... любого.

Брафф взял наугад железную рыбу. Дагон раздраженно выхватил ее и сунул в крошечный тигель. Тигель он поставил на огонь, и Саммуз звонил в колокольчик, пока железо не раскалилось добела.

– Это не может подвести, – пыхтел Дагон. – Феррология никогда еще не подводила...

Брафф не знал, чего ждали все четверо. Наконец, они разочарованно вздохнули.

– Подвела? – с усмешкой спросил Брафф.

– Давайте попробуем Плюмбологию, – предложил Белиал.

Остальные кивнули и бросили раскаленное железо в горшок со свинцом. Железо зашипело и задымилось, словно его бросили в воду. Свинец расплавился. Белиал поднял горшок и стал лить серебристую жидкость на пол. Брафф отскочил, уберегая ноги от брызг.

– Ми-ми-ми-и-и-и... – запел Белиал, но не успел начать свое заклинание, как раздался треск, словно пистолетный выстрел. Одна из кафельных плиток пола раскололась. Расплавленный свинец с шипением исчез, а из дыры внезапно забил фонтан воды.

– Опять прохудились трубы, – проворчал Белиал.

– Феноменально! – завопил Дагон, с благоговейным видом подошел к фонтану, опустился на колени и зажужжал: – Алиф, ба, та, за, джим, ха, ка, дал... – Через тридцать секунд глаза его закрылись и он упал в воду.

– Это арабский, – объяснил Саммуз. – Давайте просушим его, иначе он поймает насморк.

Саммуз и Белиал подхватили Дагона под руки и подтащили к огненному алтарю. Они несколько раз провели его вокруг и были готовы остановиться, когда Дагон внезапно произнес:

– Не останавливайте меня. Гирология...

– Но ты перебрал все алфавиты, – возразил Саммуз.

– Нет, остался еще греческий. Кружитесь, кружитесь... Альфа, бета, гамма, дельта... Ой!

– Нет, следующий эпсилон, – подсказал Саммуз и тут же воскликнул: – Ой!

Брафф повернулся посмотреть, от чего они ойкают.

В лабораторию входила девушка. Она была невысокая, рыжеволосая и восхитительно стройная. Рыжие волосы были завязаны сзади греческим узлом. Она несла на лице выразительное раздражение, ярость – и ничего, кроме...

– Ой! – пробормотал Брафф.

– Вот! – выкрикнула она. – Опять! Сколько раз... – Голос ее прервался, она подбежала к стене, схватила громадную стеклянную реторту и метко запустила ее в коротышек.

– Сколько раз я буду повторять, – сказала она, когда реторта разлетелась, – чтобы вы прекратили заниматься этой чепухой, не то я доложу о вас?!

Белиал, пытаясь остановить кровь из пореза на щеке, невинно улыбнулся.

– Ну, Астарта, ты же не скажешь Ему, верно?

– Я не буду молчать, раз вы уничтожаете мой потолок и льете черт знает что в мои апартаменты! Сначала расплавленный свинец, потом вода!.. Пропали четыре недели работы! Уничтожен мой мератоновый стол! – Она изогнулась и продемонстрировала красный рубец, тянущийся по спине от плеча. – Уничтожено двадцать дюймов кожи!

– Мы оплатим ремонт, Астарта!

– А кто оплатит боль?

– Лучше всего таниновая кислота, – серьезно посоветовал Брафф. – Заварите очень крепкий чай и сделайте примочку. Хорошо снимает боль.

Рыжая головка повернулась, Астарта уставилась на Браффа бесподобными зелеными глазами.

– Кто это?

– М-мы не знаем, – заикаясь, произнес Белиал. – Он только что появился здесь и... Поэтому мы... Может быть, это дельфин...

Брафф шагнул вперед и взял девушку за руку.

– Я человек. Живой. Послан сюда одним из ваших коллег... не знаю его имени. Меня зовут Брафф, Кристиан Брафф.

Ее рука была холодная и твердая.

– Это, должно быть... Неважно. Меня зовут Астарта. Я тоже христианка.

– В команде Сатаны христиане? – удивился Брафф.

– Некоторые. Почему бы и нет? Мы все были до Падения...

Ответить на это было нечего.

– Здесь есть какое-нибудь место, куда мы могли бы уйти от этих недотеп? – спросил Брафф.

– Есть мои апартаменты.

– Обожаю апартаменты!

Он, также, уже обожал Астарту, более, чем обожал. Она привела его в свою квартиру этажом ниже, очень большую, очень впечатляющую, смела со стула бумаги и предложила ему сесть. Сама же разлеглась перед обломками своего стола и, бросив свирепый взгляд на потолок, попросила рассказать его историю. Слушала она очень внимательно.

– Необычайно, – сказала она, когда он закончил. – Ты хочешь встретиться с Сатаной, Владыкой противомира... Ну, здесь именно ад, а Он – Сатана. Ты попал по назначению.

Брафф был сбит с толку.

– Ад? Инферно Данте? Огонь, раскаленные угли и тому подобное?

Астарта покачала головой.

– Это всего лишь воображение поэта. Реальные мучения – по Фрейду. Можешь обсудить это с Алигьери, когда встретишься с ним. – Она торжественно улыбнулась Браффу. – Но это приводит нас кое к чему насущному. Ты ведь не мертвый? Иногда они забывают...

Брафф кивнул.

– Гм... – Она заинтересованно поглядела на него. – На вид ты интересный. Никогда не имела дело ни с кем живым... Ты точно живой?

– Абсолютно точно.

– И что у тебя за дело к Папаше Сатане?

– Истина, – сказал Брафф. – Я хочу знать правду обо всем, и безымянное Существо послало меня сюда. Почему официальный поставщик истины Папаша Сатана, а не... – Он замялся.