Война богов

Слабеет явно христиан напор, В защиту переходит нападенье. Язычники, напротив, с этих пор, Утроивши свое сопротивленье, Дрались, как бешеные, в исступленье, Как храбрецы, как боги, наконец. Богини им ни в чем не уступали, И со стены в противников бросали Все, чем богат и славен был дворец, Что попадало под руку: подушки, Из золота литые безделушки, Цветочные горшки и зеркала, Сосуды из металла и стекла, Горшки ночные (было их немало), Старательно наполнив их сначала. Когда б Навин, наитьем осенен, Не вспомнил, как был взят Иерихон, Верх взяли бы язычники, быть может. «Концерт в еврейском духе, — молвил он, Проклятую их крепость уничтожит. Сюда, левиты, воины, жрецы Израильские, храбрые певцы И музыканты, что во время оно Разрушили оплот Иерихона!» И вот оркестр невиданный готов: Собранье инструментов всех сортов. Трещотки, флейты, бубны, барабаны, Литавры, и кимвалы, и тимпаны, Тромбоны, скрипки, трубы без числа, Кларнеты, дудки и колокола, Рога, котлы, подносы и кастрюли... Приготовленья эти ужаснули Всех осажденных; ждут они чудес. Вот начали: кто по дрова, кто в лес. Язычники, хоть уши и заткнули Услышали пиликанье смычков. Тут раздается новая команда: Их угощают яростным сфорцандо. А слух, известно, нежен у богов И резала его невероятно Та музыка (для нас она приятна). Затем Навин ввел в действие басы, Вопившие на разные гласы. Умножив какофонию стократно, Одни из них тянули ноту «соль», Другие — «ре», а третьи — «си бемоль», И слушателей этим доконали. Они пытались пенью помешать, Попробовав врагов перекричать, Но певчие лишь пуще заорали. Бранясь вовсю, чрез несколько минут Защитники покинули редут. И Бог-отец в воинственном задоре Вскричал: «Победа полная близка! Побеждены ударами смычка! Погромче, братцы! Мы увидим вскоре, Как рушатся высокие валы Сей крепости... Они прочней скалы, Но упадут, язычникам на горе. Сейчас дворец повалится с горы. Погромче! Весь Олимп — в тартарары!» Но дело обошлось гораздо проще. Четыре храбреца, которых в роще Забрали в плен, храпели мертвым сном. Очухавшись, придя в себя немного, Припомнили пьянчуги со стыдом Все шалости свои, томясь изжогой. Раскаянье, негодованье, страх Заставили их покраснеть впотьмах. Душили Исраила гнев и злоба; Ругаться начал Иоанн в сердцах; Гвенолий же и Карп святитель — оба, Пав на колени, каются в грехах, Исправиться отныне обещают; Затем они кидаются стремглав И, с тыла на язычников напав, Ударами их в гневе осыпают. Охрану сняв и к запертым вратам Пробившись, их немедленно открыли Они своим удачливым друзьям, Которые нестройно голосили. Ломали боги голову себе, Как уцелеть в неравной сей борьбе: Они уже на грани пораженья. Юпитер средь всеобщего смятенья Благоразумье все же сохранил И воинам спокойно заявил: «Да, их взяла... В моем дворце отныне Горланить мессы будут пришлецы. Но пусть они не думают в гордыне, Что прочен их успех! Велю дружине: Пускай в каре построятся бойцы, Пусть поместят богинь посередине. Попробуем на север отступить! Пределы христианской там державы. Там Один правит; он, любитель славы, Охотно нам поможет победить». Разумному приказу подчинились. Мечами, копьями вооружились, Построились бойцы в походный строй, Отвагою по-прежнему пылая И на ходу удары отражая. Седой Нептун и Аполлон с сестрой, Беллона, Марс, и храбрый сын Алкмены, Плутон, и Вакх, и родичи Елены Заставили врагов трубить отбой. Был бдителен Юпитер неизменно, Внушала страх могучая рука, Кидавшая перун издалека. В порядке совершалось отступленье, День к вечеру клонился... В этот час Произошло с Дианой приключенье. Какое — я поведаю сейчас. Вот, истощив все стрелы из колчана, Сменила лук на острый меч Диана И выходила часто из рядов, Дабы разить зарвавшихся врагов. Она была прекрасна, горделива, И колотила их без перерыва. Один из них, по имени Зефрил, Оставшийся, как прочие, в накладе, Удобное мгновенье улучил Чтоб отомстить, и подобрался сзади К богине. Без кольчуги та была, Проворна, и легка, и босонога; Движений быстрота ее спасла, Но все же меч задел ее немного, Тунику белоснежную пронзил И ягодицу малость повредил. Струится из божественного зада Кровь алая (белее снега он). Диана с превеликою досадой, От боли легкий испустила стон. Ну, попадет нанесшему урон! Для отступленья преградить дорогу, Лишить его надежды на подмогу, Преследовать упорно и нагнать, Поймать, затем расправиться с ним круто И беспощадно крылья отрубить, Честь ягодицы тем восстановить На все это ушла одна минута. Затем она свой продолжала путь На дальний север, в поисках владений Богов Валгаллы, ибо отдохнуть Язычники хотят от поражений.