Страница 12 из 39
А ведь и правда: с тех пор прошло ровно столько времени. И за эти пятьдесят веков немало должно было измениться, и вид привычных нам мест тоже.
Но дальше философствовать на эту тему не пришлось - нас подхватили и с триумфом понесли на руках. Бесчисленное множество индивидуальных летательных средств бороздило небо. Некоторые совершали на наших глазах мягкую и бесшумную посадку.
Нас доставили к какому-то строению на окраине бывшeгo поместья. Ранее здесь возвышались пропилеи, через которые когда-то входили во владения Деламара.
Не знаю, что испытывал в этот момент ученый, но что касается меня, то я невольно подумал, что земляне несколько переусердствовали, столь бесцеремонно разорив хозяйство нашего друга. Для меня он все еще оставался человеком, который вернулся к себе домой.
Позже я узнал, что после нашего отлета это место превратили в музей, и все последующие поколения относились к нему с уважением и содержали в порядке.
Так, на руках, нас и внесли в сооружение, напоминавшее металлическую полусферу и обставленное с таким комфортом, который нас совершенно поразил. Сам я не мог бы сказать, для каких целей служил тот или иной из окружавших нас незнакомых предметов.
Земляне за прошедшие пятьдесят веков внешне совсем не изменились, за исключением, разумеется, одежды. Естественно, мужчины так и не отказались от брюк, а женщины, соответственно, от юбок. Но эта одежда была, скорее, практична, чем элегантна, и смахивала отчасти на ту, что в наши времена носили ковбои и помощники кочегаров. С одной лишь разницей: она была сшита из ткани, не поддающейся на разрыв, и создавала неведомые нам удобства.
Например, чуть позже мы узнали, что в ней можно было поддерживать температурный режим по своему желанию.
Узнав это, Маргарет сразу же шепнула мне на ухо, что, на ее взгляд, эра шубок и кашне безвозвратно миновала, как, прочем, и шерстяных носков.
Но больше всего нас поразил язык, на котором изъяснялись эти славные парни.
Деламар, Брент и Глория втроем знали, мне думается, не менее двух десятков языков, но и они встали в тупик перед той тарабарщиной, что раздавалась вокруг.
Вскоре на воздушном транспорте необычного для нас вида примчалась официальная делегация из десяти шишек.
Они сразу же бросились к нам, и мы наконец-то с облегчением услышали, как один из них говорит по-французски.
Но, боже мой, до чего же исковерканным он оказался... Ну точь-в-точь, как если бы в двадцатом веке вдруг воскрес Франсуа Вийон и начал бы декламировать свои замечательные стихи. Уверен, у него при общении возникли бы те же трудности, что испытывали мы, разговаривая со своими далекими потомками.
Конечно, нам сразу же объяснили, в чем тут дело.
Выяснилось, что уже примерно в течение двух тысяч лет Земля являла собой единое государство, и для облегчения индивидуальных контактов создали новый язык, в обязательном порядке преподававшийся во всех школах мира.
Так называемые древние языки остались как бы в порядке сохранения традиций, как диалекты в наше время.
Однако основные древние языки по-прежнему изучались в высших учебных заведениях, как когда-то древнегреческий и латынь.
Видимо, удержались и некоторые другие традиции, так как нас пригласили на угощение с вином в честь столь знаменательного события, как наш прилет. Это, что и говорить, пришлось мне очень по душе: всегда неплохо поговорить с людьми, знающими толк в напитках.
Нас пригласили занять места в специально присланном летательном аппарате, заверив, что беспокоиться о темподжете не стоит, потому что его будут тщательнейшим образом охранять.
И уже через несколько секунд мы оказались над Парижем. Но мы не узнали его. Внизу проплывали строения странных и смелых с архитектурной точки зрения форм, прямые, как стрела, просторные улицы. На воздушных и наземных трассах царило веселое оживление.
Единственное, что мы сразу же узнали, - это Сена, она по-прежнему грациозно и гармонично извивалась в пределах города.
Мы, в общем-то, были в несколько подавленном настроении и не могли вот так, с ходу, выразить обуревавшие нас чувства. Один из наших сопровождающих, служивший своеобразным гидом, показал на большую площадь с руинами посередине.
- В ваше время здесь стояла арка, которую вы называли Триумфальной.
Да. Приложив немало стараний, мы все же худо-бедно поняли, где находимся, хотя, признаюсь честно, далось нам это очень нелегко.
- А где же Эйфелева башня? - поинтересовалась Глория. - Что с ней сталось?
Наш гид нахмурил брови и, повернувшись к коллеге, обменялся с ним несколькими непонятными для нас фразами. Потом, заулыбавшись, ответил:
- Вы наверняка говорите о металлической конструкции, долгое время служившей предметом любопытства для иностранных туристов. О, она давно уже исчезла...
Он протянул руку в другом направлении.
- А это здание вы, несомненно, узнаете.
Деламар, не скрывая охватившего его волнения, воскликнул:
- Да это же Лувр!.. Потрясающе... Как вам удалось сохранить его в столь блестящем состоянии?
- Нам не чужд культ прошлого, и некоторые из исторических монументов тщательно оберегались из поколения в поколение. Это касается не только Лувра, но и Пантеона, и многих других памятников.
Глава 6
В течение последующих двух суток шли нескончаемые банкеты в нашу честь, и мы выслушали немало хвалебных речей о себе. Лично я усиленно налег на гастрономические прелести эпохи, высоко их оценив, но профессор предпочитал длиннющие беседы о технике будущего с ответственными лицами из исследовательского центра французского сектора и с другими специалистами мирового уровня.
Арчи и Глория также не теряли времени даром и собрали за эти два дня обширную информацию о жизни землян в семитысячном году.
Ришар-Бессьер собирал материал своими, только ему присущими методами, этот чертяка имел ту еще хватку. Я был уверен, что все мы окажемся на страницах его будущего романа, причем он опишет нас с такими деталями, о которых мы и сами не подозреваем.
Что касается отца Салливана, то он предпочел занять позицию настороженной сдержанности, узнав о значительных переменах в сфере религии. Его покоробило то обстоятельство, что все земные концессии после ряда бурных фаз также испытали на себя влияние прогресса. Ясное дело, отдельные секты различного направления продолжали существовать, но неоспоримо господствовала новая религия, опиравшаяся, как и раньше, на богопочитание и синтезировавшая особенности самых различных течений в отправлении культа.