Страница 20 из 33
Мгновенно поняв, что без его помощи физик неминуемо погибнет, Перкинс стремительно бросился назад, одновременно беря на мушку две хорелии, уже устремившиеся к его несчастному товарищу.
Те вспыхнули голубым пламенем всего в нескольких метрах от Маршала. Перкинс в каком-то отчаянном усилии свободной рукой ухватил коллегу и, толкая его перед собой, уговаривал:
- Ну, давай же, быстрее...
Им удалось добраться до ложбинки, в которой, прильнув к земле, укрылись Ковач и Диас.
- А где Врасков? - с трудом дыша, глухо спросил Перкинс.
Диас, обнаруживший, к своему удивлению, отсутствие товарища, повернулся и увидел, что тот лежит, совершенно неподвижный, на полпути к их укрытию.
Перкинс не колебался ни секунды.
- Прикройте меня, - коротко бросил он, прежде чем устремиться на выручку товарищу.
Возможно, это был акт чистейшего безумия, но Врасков мог нуждаться в помощи.
К сожалению, все оказалось впустую: их коллега уже не дышал, когда к нему подполз Перкинс. Он умер в ту же секунду, когда его голову на невероятной скорости пронзил залп убийственных семян.
Майкл Перкинс, удрученный, поспешил возвратиться к коллегам.
- Ему уже ничем нельзя помочь, - вымолвил он.
Наступившее молчание прервал Маршал:
- Я хочу выразить вам, командир, искреннюю признательность за то, что вы сделали для меня.
Перкинс довольно сухо оборвал его:
- Я бы сделал то же самое ради любого из вас. А теперь давайте вместе поищем выход из этого дурацкого тупика. Ковач, где точно мы находимся?
- Где-то около южных окраин города.
Он вытянул руку:
- Вон там, недалеко, есть мост. Если мы пересечем по нему реку, то считайте, что нам удалось спастись.
Хорелии затаились, но легионеры быстро обнаружили небольшую группу монстров, укрывшихся в садике, прилегающем к складу.
Казалось, они пристально наблюдают за людьми, и Перкинс невольно подумал, а не стараются ли они в этот момент разгадать их намерения.
- Происходит что-то явно необычное, - вдруг вмешался Ковач. - И я не понимаю, что случилось. Не знаю, обратили ли вы внимание на то, что хорелии атаковали, совершенно не заботясь о том времени, на которое они вырываются из земли.
- Вы говорили, что в этом случае срок их жизнедеятельности не превышает пяти минут.
- Вот именно... А большинство из тех, что захватили площадь, вырвались намного вперед и тут же завяли. Они даже не пытались хоть как-то обеспечить свое возвращение в парк.
- Неужто вы хотите сказать, что они сознательно пожертвовали собой?
- Верно, то были растения-камикадзе в какой-то мере. Впрочем, посмотрите и убедитесь сами.
В это мгновение примерно двадцать растений-самоубийц выскочили на площадь. Отчетливо слышался сухой треск их листьев вперемешку со свистом гневно стегавших воздух буравчиков-щупалец.
То был кошмар наяву, в который верилось с великим трудом.
- Маршал, цельтесь в левое крыло, Диас - в правое, беру центр на себя. Готовы? Огонь!
Прокатилась череда залпов, но хорелии совершенно неожиданно рассредоточились. Напрашивался вывод, что они предугадали тактические расчеты легионеров.
Земляне поняли, что спасти их теперь могло только чудо.
- Стреляйте... каждый вырывается в одиночку, - успел прокричать Перкинс, скорчившись за громадным бетонным блоком.
Он передал оружие также и Ковачу, который меткими струями скосил две хорелии.
Вокруг землян взвился целый фонтан пуль-семян, разметавших в стороны камни и гальку.
В ответ последовал адский залп огня, изрыгаемого термическим оружием. Нападавшие вспыхивали, как порох, и тут же оседали на землю. Их пылавшие останки падали рядом с киборгами.
Оружие землян стало опасно раскаляться, поскольку не было рассчитано на столь необычно продолжительное использование. Металлические рукоятки термопистолетов нагрелись и обжигали кожу.
Как долго могла ещё сопротивляться этому натиску горстка отчаянных храбрецов?
И все же наступил момент, когда, как показалось, последние из растений-самоубийц поникли под шквальным огнем землян. Во всяком случае, у них создалось такое впечатление, поскольку в терпком и густом дыму, прикрывавшем их отступление, они уже не различали хорелий.
Перкинс намеревался было собрать всех членов своей команды, как вдруг услышал пронзительный крик.
Каким-то образом громадный каменный блок нежданно-негаданно скатился в углубление, где укрылся Диас.
Маршал и Ковач сломя голову бросились ему на помощь. Но Перкинс сумел в какое-то мгновение уловить силуэт выросшего над холмом растения-камиказде и понял, что это была продуманная атака на его товарища. Он отпрыгнул в сторону и, не целясь, выпустил очередь в растение-убийцу.
Но оружие не сработало.
Он едва успел вытащить закрепленный на поясе нож, как его спиралью окрутило выпущенное монстром щупальце. Перкинс отчетливо видел, как жало-пестик жадно потянулось к нему, и в невероятном усилии, преодолев инстинктивное отвращение, он всадил в шершавый отросток свой боевой кинжал по самую рукоятку.
Инерция удара увлекла его, и вместе с агрессором-растением он покатился по земле в смертельной схватке. Ковач и Маршал с ужасом наблюдали за поединком, но оказались не в силах как-то вмешаться.
Перкинс в этом рукопашном бою проявил удивительное хладнокровие. Его острый нож непрерывно хлестал агрессора на уровне венчика, нанося глубокие раны, из которых на его руки и лицо лился зеленоватый желатинообразный сок.
Наконец хватка буравчика-щупальца ослабла, а пестик поник. Перкинс освободился от сковывавших его железных объятий.
Растение-камикадзе сникло. Жизнь покинула его.
Перкинс бросился к геологу и понял, что правая рука несчастного Диаса была полностью раздроблена свалившимся на него камнем.
Дышал он трудно, со всхлипами. Должно быть, боль была невыносимой. Всей оставшейся группой они попытались вызволить Диаса из-под камня, но безуспешно. О том, чтобы приподнять этот громадный блок, не могло быть и речи.
И все же что-то надо было предпринять.
Переведя дыхание, Перкинс взглянул в сторону парка. Пока вроде бы ничего угрожающего он не заметил. Дым от только что закончившейся баталии рассеялся, и, если бы готовилось новое нападение, они, несомненно, обнаружили бы его признаки.