Страница 20 из 26
"Интересно, будут ли теперь Никитины орлы столь же ревностно пахать по делу убиенного киллера? — уныло размышляла Катя. — Никита всю эту публику на дух не переносит.
Его тайное кредо всем известно: чем больше и чем скорее они друг дружку перегрохают, тем воздух станет чище, так что... возможно, он теперь просто вид сделает, что они работают по этому убийству, а на самом деле палец о палец не ударят. Кому этот киллер нужен-то? Кто о таком плакать станет?"
Однако пускаться в дальнейшие дилетантские размышления ей не захотелось. А захотелось, причем смертельно, немедленно пообщаться с начальником «убойного».
Но временило обеденного перерыва еще было много, день только начинался, пришлось ждать. Катя трудолюбиво корпела над очередным «кровавиком» для «Дорожного патруля».
Изредка обращалась к компьютеру — надо было уточнить кое-какие данные. Неожиданно забастовала ручка. Стержень кончился. Катя полезла в сумку за запасной и наткнулась на базаровские «блюблокерсы». Мигом и творческое настроение пропало, и трудолюбие иссякло. Вспомнились ваганьковские похороны, клан и...
В пятницу Кравченко вернулся в половине первого ночи под сильнейшими парами. Катя знала: даже в таком опасном состоянии драгоценный В. А, садится за руль, наплевательски относясь ко всем запретам ГАИ. Сколько раз она с ним из-за этого ругалась! Даже вон выставляла, но...
Наутро в субботу, еще в постели, она попыталась закатить ему скандал насчет «пьянства, разгильдяйства и преступного авантюризма», но Кравченко сквозь сон лишь томно улыбался ей и зарывался лицом в подушку. За завтраком она делала вид, что дуется на него, а он ел так, что аж за ушами трещало.
Потом ей предстояло выступить в роли верной женушки, собирающей мужа в командировку. Кравченко летел в Австрию всего лишь на две-три недели, а брал с собой жуткое количество вещей. Порой Кате хотелось комом запихать все эти его шмотки в чемодан и, подобно героине незабвенных «Женщин на грани нервного срыва», шваркнуть его из окна квартиры в мусорный контейнер.
Кравченко, протрезвевший, гладковыбритый, пахнущий туалетной водой, мятной резинкой, жутко подлизывался, беспрестанно путаясь под ногами. Это у него называлось «помогать собираться». Он мило болтал, а по сути сплетничал про Базаровых и вчерашние посиделки в узком кругу. От него Катя узнала новость: на мальчишнике отсутствовал Иван — младший брат близнецов.
— У них, по-моему, напряженка какая-то в отношениях, — делился Кравченко. — Ну, я особо-то не вникал, но по виду точно. А чего, собственно, им делить? Видела, как живут? У каждого — по тачке, да по какой! Даже у этого шкета то ли «Опель», то ли «Ауди», но он, близнецы говорят, что-то трусит, за руль не садится... Дядя Володя никого из сынков не обидел. При таких деньгах это, правда, нетрудно.
Тут Катя выслушала подробнейшую справку о том, что после слияния таких нефтяных гигантов, как «Юкос» и «Сибнефть», компания, в совет директоров которой входил Владимир Базаров, «Нефть и газ России» окончательно вышла из-под опеки «Юкоса» и теперь самостоятельно конкурирует со слившимися гигантами и с «лукойлом», и даже с... В подобных делах Катя ничего толком не понимала, а посему пропустила весь пространный комментарий мимо ушей. Конечно, спора нет, Базаров — человек с большими деньгами. И отец его тоже был не бедный, этот покойный патриарх отечественного кино, и братец — зеркало европейского постмодернизма в кинематографе, а вот сыновья...
— В бизнесе при отце один только Димон кружится, — дальше делился Кравченко. — На пользу ему ваш юрфак пошел. Башка у него светлая: где-то в юридическом отделе фирмы дела делает. И зарплата — дай бог. Это папаша в совете директоров давит, чтобы компаньоны для его сынка не жадничали, двигали его карьеру. А вот Степа окончательно с правоведением расстался. Знаешь, какой у него талант открылся? Я вчера узнал — чуть не упал.
— Какой? — Катя спрашивала машинально: складывала в спортивную сумку Вадькину обувь.
— Педагогический. — Кравченко хмыкнул. — А предмет, знаешь, какой он себе избрал? Ни много ни мало — жизнь и смерть.
— Как это?
— Любитель он, профан, а туда же... С Серегой нашим они одного поля ягоды. Идеалисты. Экспериментаторы.
— Как это? Я не понимаю.
— Ну ты знаешь, где мы с ним накоротке сошлись. — Катя прежде слыхала от Кравченко, что особо сблизился он со Степаном Базаровым на так называемых гладиаторских игрищах.
Кравченко иногда по профессиональной необходимости, а порой просто из любви к искусству посещал состязания по так называемому русскому бою: организовывал проведение занятий и спецсеминаров для сотрудников своей службы безопасности. Именно на этой «педагогической» почве он и сблизился с Базаровым, который некоторое время был продюсером и устроителем «гладиаторских боев». Катя не знала точно, как именно называется у этих чокнутых единоборцев тот, кто организует и финансирует этот безобразный мордобой, да и знать не хотела.
— Ас ринга, или как это у вас там зовется.., с ковра, он разве совсем ушел? — вяло полюбопытствовала она.
— Угу. Точнее, его ушли. Пришлось. Не законтачил он с Динамитом, ну и...
— А кто такой Динамит?
Кравченко только руками развел, ну ты, мол, даешь! Катя спохватилась: господи, да это какой-то там у них чемпион.
Вадька им просто болеет, даже однажды, помнится, Катю возил в спорткомплекс любоваться на эту знаменитость.
— Отчего же Степан с этим взрывоопасным не поладил?
— Это их дела. Степа своих секретов не открывает. Да мы с ним год не встречались — много воды утекло. Я и не знал, что у него творится. Вчера он рассказывал, мол, у него уже свое дело — военно-спортивная школа для молодежи. Они с Мещерским как клещи друг в дружку вцепились насчет проблем какого-то там выживания, адаптации к экстремальным условиям и... Словом, скука для подготовишек. Но вообще, судя по пленке — он нам кассету демонстрировал, — в его доморощенном спортколледже вроде бы все уже налажено. Я вот когда вернусь с нашего с Чучелом Сен-Готарда, загляну к Степке на огонек. Может, что путное и для своих мальчиков у него почерпну.