Страница 8 из 11
Когда мы вошли в кабинет, пес полез к Вульфу без всяких колебаний, смело и уверенно. Это доказывало, что вчера, во время моего отсутствия, шеф искал к нему ходы. Возможно, подкормил или даже погладил. Мне в голову пришли кое-какие мысли, но я предпочел оставить их при себе.
- Ну? - буркнул Вульф.
Я доложил. Ситуация требовала полного и детального отчета, и я вкалывал изо всех сил, пока Вульф, закрыв глаза, блаженствовал в своем любимом кресле. Вопросов не последовало; вместо этого он открыл глаза и начал: Необходимо...
- Минуточку. По-моему такой тяжелой работой я заслужил право высказать идею: необходимо связаться с галереей в Питтсбурге, где выставлялась картина Шеффи.
- Это выстрел наугад!
- Все равно.
Я потянулся к телефону и через каких-то четверть часа, переговорив с тремя разными людьми, узнал все, что мне было нужно.
- Выставка кончилась неделю назад. В Питтсбург ехать не придется - картина приобретена мистером Германом Бронштейном из Нью-Йорка. Адреса не дали.
- Телефонную книгу.
Я уже листал страницы.
- Вот. Герман только один.
- Звони.
- Пожалуй, не стоит. Это может занять весь день. Почему бы мне не подъехать? Картина наверняка там, и, если я не сумею взглянуть на нее, можете меня уволить. Я все равно подумываю об отставке.
Разумеется, Вульф был не в восторге - это же моя идея! но все же сдался. Немного поразмыслив, я спустился вниз, достал сумку с камерой и перекинул ее через плечо.
Такси привезло меня не к дому, а ко дворцу с неизбежным швейцаром, мимо которого я прошел, не поднимая глаз.
- К Бронштеину, фотографировать, опаздываю, пробормотал я, не замедляя шага, пересек роскошный холл, бросил лифтеру, по счастью оказавшемуся здесь, "Бронштейн", и мы поехали. Выйдя на двенадцатом этаже я уверенно двинулся направо, полагаясь на свое везение.
Дверь открыл великан женского пола в переднике. Через пару минут вышла высокая почтенная дама с благообразным лицом и осведомилась, что мне угодно. Я извинился за беспокойство и пообещал свою величайшую признательность, если мне позволят сделать снимок картины, недавно экспонировавшейся в Питтсбурге, а ныне принадлежащей мистеру Бронштейну. Мои клиент - питтсбургский меценат - увы упустил возможность лицезреть ее в подлиннике. Дама поинтересовалась именем и адресом моего клиента, которые я без запинки продиктовал, и провела меня в комнату, размером чуть поменьше концертного зала.
То была чудная картина. Я почему-то ожидал увидеть "кобылиц" голыми, но они оказались при полном параде. Я сделал несколько снимков под разными ракурсами, со вспышками и тому подобной дребеденью, стараясь выглядеть и действовать профессионально. Затем тепло поблагодарил даму от имени клиента, пообещал прислать парочку фотографии и ретировался.
На улице я зашел в первую попавшуюся аптеку и набрал номер.
- Да? Кого вам надо? - раздался голос Вульфа.
- Вас, - признался я. - Только что видел картину. Она искрится красками и жизнью: кажется под теплой кожей пульсирует кровь. Очень выразительные тени, плавно переходящие друг в друга. Обращает на себя внимание...
- Заткнись! Да или нет?
- Да. Вы уже встречались с миссис Миган. Желаете снова увидеть ее?
- Да. Тащи.
- Есть, сэр.
Адрес был у меня выписан заранее. Я покинул аптеку и остановил такси...
В этом старом кирпичном доме не существовало проблемы швейцара, но пробраться внутрь оказалось сложнее. В ответ на нажатие кнопки с табличкой "Джуэль Джонс" из динамика проскрипел голос:
- Да?
- Мисс Джонс?
- Кто это?
- Арчи Гудвин. Нельзя ли вас повидать?
- Чего вам надо?
- Впустите, я объясню.
- Нет, говорите сейчас.
- Дело сугубо конфиденциальное. Если не верите, я могу привести Ричарда Мигана, он подтвердит.
Послышалось сдавленное восклицание.
- Но я же сказала вам, что не знаю Мигана.
- Зря стараетесь. Я только что видел шедевр изобразительного искусства. "Три кобылицы на пастбище". Впустите меня.
Раздалось кликанье, и дверь открылась. Я пересек маленький вестибюль, вошел в лифт и нажал на кнопку пятого этажа. Мисс Джонс ждала меня на пороге в более чем легкомысленном неглиже. Она начала что-то тараторить, но я невежливо прервал ее.
- Прекратите. Прошлой ночью вам пришлось выбирать между мистером Вульфом и сержантом Стеббинсом. Сейчас - либо Вульф, либо Миган. Думаю, вы предпочтете мистера Вульфа ведь он из тех, кто все понимает, не так ли? Я подожду, пока вы переоденетесь. Не советую кому-нибудь звонить. Сперва поговорите с мистером Вульфом и узнайте, на каком вы свете. Кроме того, телефон могут подслушивать.
Она шагнула ко мне и положила руку на плечо.
- Арчи, где вы видели картину?
- Расскажу по дороге. Одевайтесь.
Она слегка сжала мою руку.
- Вам вовсе незачем ждать здесь. Проходите. Я погладил ее пальцы, не желая прослыть грубым.
- Простите, но я боюсь молодых кобылиц. Одна меня как-то раз лягнула.
Мисс Джонс медленно повернулась и исчезла в квартире, оставив, однако, дверь открытой.
- ...Не называйте меня миссис Миган! - выкрикнула Джуэль Джонс.
Вульф пребывал в таком же дурном настроении, как и она. Да, действительно ее загнали в угол и обезоружили. Зато он вынужден был отложить трапезу на неопределенный срок.
- Я лишь подчеркиваю тот факт, - сухо произнес Вульф, что ваша личность не оставляет никаких сомнении Формально вы миссис Ричард Миган. Установив это, я могу звать вас, как вам будет угодно Мисс Джонс?
- Да.
Она расположилась в красном кожаном кресле.
- Очень хорошо. Вы, похоже, не отдаете себе отчета, мадам, что все вами сказанное воспринимается скептически. Вчерашнее импровизированное отрицание знакомства с мистером Миганом просто превосходно. Вы умелый лжец. Когда мистер Шеффи сообщил вам, что ваш муж в городе и разыскивает вас?
- Я этого не говорила.
- Мне сказали. Неважно, кто. Так когда?
Она цепко держалась за свое.
- Откуда вы знаете?
Вульф покачал сосискообразным пальцем.
- Умоляю, мисс Джонс, осознайте, в каком вы положении. Вряд ли мистер Шеффи мог забыть, кто позировал ему для картины. Полиция в это не верит, а они еще не знают, что это были вы, что вы жили в этом доме на протяжении года и все еще встречаетесь с мистером Шеффи. Смотрите приезжает ваш муж и, несмотря на плохую память мистера Шеффи, снимает квартиру внизу, ясно показывая, что не собирается отступать. Нелепо думать, будто мистер Шеффи ни о чем вас не известил. Я вам не позавидую, когда полиции станет все известно.