Страница 79 из 80
- Месье Стеттон?! - воскликнула принцесса.
- Да, ваше высочество. Он внизу. Я не мог ему отказать. Он утверждает, что ему крайне необходимо немедленно поговорить с вами.
Принцесса взяла себя в руки и спокойно приказала:
- Проводите его наверх, я встречусь с ним.
Потом, когда слуга исчез, повернулась к Виви:
- Тебе лучше уйти, дорогая. Я хотела тебе кое-что сказать... но это подождет. Поцелуй меня.
Виви поцеловала ее не один, а много раз, потом повернулась, чтобы уйти. Когда она проходила через холл, ей встретился Стеттон. Он почти бегом торопился на балкон и потому только на ходу кивнул ей.
Его бледное лицо и возбуждение вызвали любопытство Виви, но она ничего не сказала и неторопливо удалилась в свои комнаты.
Стеттон ступил на балкон. Здесь было сравнительно темно из-за тенистых деревьев, и, войдя из ярко освещенного дворца, он в первый момент ничего не разглядел.
Но услышал голос Алины:
- Сюда, Стеттон. Я здесь. В чем дело? Почему вы вернулись?
Он подошел к тому месту, где она стояла, облокотившись на перила, обнял и поцеловал ее. Она выдержала его объятие с плохо скрытым нетерпением и повторила:
- Почему вы вернулись?
- Я доехал до самого Парижа...
- Вы видели месье Кандале?
- Да.
- Его ответ?
- Благоприятный. Но... - Стеттон замялся, потом без подготовки сказал: - Алина, Василий Петрович жив.
Я видел его.
Лицо принцессы внезапно побледнело, так побледнело, что Стеттон заметил это даже в сумраке, царившем на балконе. Она схватила его за руку:
- Василий? Вы видели Василия? Где? Когда?
- В Париже. На вокзале Гар-дю-Нор.
- А он вас не видел?
- Видел и последовал за мной в Берлин. Там я от него избавился.
И он поведал обо всех событиях последних двух дней, начиная от беседы с Василием Петровичем в парижском кафе и заканчивая своим прибытием во дворец несколько минут тому назад. Принцесса стояла, изумленно глядя на него. Никогда еще он не видел Алину такой взволнованной, она была как натянутая струна.
- Дурак! - вскричала она, когда он закончил. - Вам вообще не следовало возвращаться в Маризи! Почему вы не остались в Париже и не написали мне оттуда? Почему вы не... Впрочем, хватит! - Ее голос был полон ярости и презрения. - Орел не ловит мух. Хотя следовало бы предполагать, что и муха неспособна поймать орла.
Стеттон не совсем понял это замечание, но и тона было достаточно. Он стал горячо уверять ее, что сделал лучшее из того, что было возможно; в конце концов, он не уехал в Америку и не оставил ее в опасности!
- Mon Dieu! Что за человек! - сказала Алина с еще большим презрением. - Вам лучше было бы уехать, чем привести его прямо ко мне.
- Я же говорил вам, я оторвался от него в Берлине! - закричал бедный Стеттон, ожидавший большей благодарности за свой героизм.
- Возможно, - с трудом сдерживаясь, сказала принцесса, - но вы вряд ли перехитрили Василия Петровича, мой дорогой Стеттон. Я не сомневаюсь, что он в Маризи... может быть, на улице... или в саду... сейчас.
Принцесса выглядела почти встревоженной, она вдруг подошла к окну, через которое на балкон из холла лился свет, и задернула портьеры, погрузив балкон в полную темноту. Потом вернулась к Стеттону и продолжила:
- Вы не знаете Василия Петровича. Он способен на все. Он единственный на свете, кого я боюсь. Вы хотели сделать как лучше - я знаю, - но при этом ввергли нас в опасность. Я пошлю завтра утром к Дюшесне, и пусть он обыщет весь город. Ох, если я когда-нибудь попаду ему в руки...
Глаза Алины блеснули так ярко, что Стеттон увидел это даже в темноте. После паузы она резко спросила:
- И все же, почему вы вернулись? Почему вы не уехали в Америку и не сообщили мне об этой встрече письмом?
Стеттон заикнулся насчет того, что он вернулся, дабы обсудить, что делать.
- Что делать? - вскричала принцесса. - Конечно, мы будем делать то, что решили!
Стеттон встрепенулся, а она, придвинувшись к нему, положила руку ему на плечо:
- Неужели вы думаете, Стеттон, что я позволю этому Василию развести нас с вами?
- Но он ваш муж!
- Ба! - Алина щелкнула пальцами. - Это означает только, что от него во что бы то ни стало следует избавиться. - Она придвинулась к молодому человеку еще ближе и положила ему на плечо вторую руку. - Из-за этого совсем не обязательно менять наши планы. Поезжайте в Америку - прямо завтра, - а к тому времени, когда вы вернетесь, Василия Петровича уже не будет.
Стеттон подивился ее спокойному тону. Тысячи раз он пытался внушить себе, что навлекает опасность на свою голову, и тысячи раз забывал обо всем на свете, увидев обещание в ее глазах и ощутив сладость ее поцелуев.
Она обвила руками его шею; она шептала ему на ухо слова любви. Он, охваченный безумием, крепко сжимал ее в объятиях, чувствуя, как у его груди бьется ее сердце.
- Алина, - шептал он, - вы знаете, я люблю вас... я люблю вас... я люблю вас...
Принцесса вдруг вздрогнула и быстро повернула голову.
- Что это? - тревожно прошептала она, но рук с шеи молодого человека не сняла.
- Что? Я ничего не слышал.
- То дерево... та ветка над балюстрадой... она шевельнулась...
- Это ветер.
- Но ветра нет. Стеттон, давайте уйдем. Признаюсь, мне страшно.
- Ба! Вы фантазируете. Ничего нет. - Он снова крепко обнял ее и прижался губами к ее губам. - Ну же, Алина... я ведь завтра уеду... будьте ко мне добры сегодня вечером! Я так люблю вас! А что касается Василия Петровича, то вы правы, мы не позволим ему лишить нас...
Предложение осталось незаконченным.
Стеттон вдруг ощутил, как его горло железной хваткой стиснули чьи-то пальцы, и в тот же момент увидел, как другая рука из-за его плеча протянулась к Алине.
Она с криком ужаса откинулась назад, увидев прямо перед собой человека с черной бородой и темными колючими глазами, которые ярко блестели даже в темноте, окутавшей балкон.
К несчастью, она оказалась недостаточно проворна; пальцы свободной руки бородатого сомкнулись вокруг ее горла, длинные и белые, и погрузились в плоть.
Все это происходило в абсолютном безмолвии. Человек с бородой возвышался над ними как башня, удерживая их на почтительном расстоянии от себя и друг от друга. Против его огромной силы они были словно дети.