Страница 48 из 80
- Au revoir, месье Науманн.
Внезапно раздался щелчок, она повесила трубку.
Науманн повернулся к Стеттону и после короткой паузы отрывисто сказал:
- В конце концов, твоя шутка - вовсе не шутка. Она не посылала это.
- Вздор! - воскликнул Стеттон. - Это ничего не доказывает.
- Нет, но будет еще кое-что, - мрачно пообещал Науманн. Он поднял с кресла свое пальто и надел его, потом взялся за шляпу. - Пойдем.
- Куда ты собрался?
- Увидишь. Пойдем.
Стеттон запротестовал:
- Если ты собираешься гоняться за диким гусем, как заправский детектив, то я тебе не помощник.
- Это не погоня за диким гусем. У меня появилась одна догадка, и я хочу ее проверить.
Стеттон, не переставая ворчать, поднялся и взял свои пальто и шляпу. Минутой позже два молодых человека уже были на улице; Науманн остановил такси и, затащив в него Стеттона, дал водителю адрес в восточной части города.
- Я позвал тебя по той причине, что наше дело имеет отношение к полиции, - объяснил дипломат, - ас того момента, как я поссорился с Дюшесне из-за происшествия с Шаво, я предпочитаю не обращаться к ним с просьбой.
Стеттон изумленно глядел на него:
- Не хочешь же ты сказать, что собираешься обращаться с этим в полицию? Ты с ума сошел?
- Я не собираюсь идти в полицию... во всяком случае, не так, как ты думаешь. Сейчас нам нужна городская тюрьма. А за нее отвечает полиция.
- Городская тюрьма? - Изумление Стеттона нарастало. - Дорогой мой друг, я действительно полагаю, что вместо нее нам лучше пойти в приют для умалишенных.
Науманн не удостоил его ответом; он сидел, глядя прямо перед собой, пока такси тряслось по грубой брусчатке. Поездка продолжалась приблизительно полчаса, наконец водитель остановил машину перед низким строением из красного кирпича с зарешеченными окнами и железными воротами вместо входа.
Науманн, с удивлением обнаружив, что они уже прибыли к месту назначения, начал как можно короче объяснять Стеттону, чего он от него хочет. Тот, казалось, и веселился, и удивлялся тому, что слышит, но, видя серьезность друга, пообещал повиноваться его указаниям.
Стеттон выскочил из такси, двинулся к железным воротам и позвонил у входа. После минутного ожидания ворота приоткрылись всего на несколько дюймов, и кто-то изнутри начал расспрашивать его. Наверное, ответы Стеттона были признаны удовлетворительными, потому что ворота открылись и пропустили его внутрь.
Прошло не менее десяти минут. Науманн сидел в такси, глядя на ворота с возрастающим нетерпением. Наконец они снова открылись, и появился Стеттон с небольшим песиком на руках. Очевидно, той породы, которая широко известна под названием "дворняжка".
- Хорошо! - вскричал Науманн, когда Стеттон подошел к такси и передал ему собаку. - Были какие-нибудь неприятности?
- Ни малейших, - ответил Стеттон, махнув рукой и устраиваясь в такси. - Их там штук пятьдесят, если не больше. Ты бы только видел. За пять франков мне позволили выбрать любого.
- Подойдет. Вперед, водитель. Назад, туда, откуда приехали... Уолдерин-Плейс, 5.
На обратном пути Стеттон, исполнивший порученную ему миссию, начал высказывать свое мнение. Нелепая... грандиозная шутка... потрясающий фарс... Хорошо бы рассказать всему Маризи то, что он знает.
Должно быть, город - слишком жаркое место для месье Фредерика Науманна, если он превращается здесь в осла. Все это смеха достойно.
Науманн не отвечал ни слова. Он сидел, словно погруженный в медитацию. Настолько глубоко, насколько позволяли обстоятельства, поскольку держал на коленях пса. Пес решительно не одобрял поездку в такси и оказался достаточно сильным, чтобы отчаянно бороться за свободу. Науманн крепко держал его, не обращая внимания на реплики Стеттона насчет нелепости затеянного.
Прибыв на Уолдерин-Плейс, 5, они отпустили такси и вместе поднялись в квартиру Науманна, затащив туда и пса. Как только они опустили его на пол, животное начало бегать и неистово лаять.
Стеттон продолжал взывать к небесам, по воле которых его друг Науманн совсем, кажется, спятил, и иронически сочувствовать псу, которого ожидает несчастье.
Науманн открыл гардероб, взял коробку и вынул одну тартинку.
- Ко мне, собачка! - позвал он и начал гоняться за псом по всей комнате. - Собачка, ко мне! Хорошая собачка!
Стеттон разразился смехом.
Пес остановился, осторожно подошел и понюхал тартинку. Потом попятился, тряхнул головой, как будто серьезно сомневаясь.
- Понимающий щенок! - вопил, ликуя, Стеттон. - Он такой же сумасшедший, как ты, Науманн... Эти тартинки - самая большая дрянь в Маризи, я знаю - я съел их сотни.
Пес подошел снова, более добросовестно обнюхал тартинку и вдруг проглотил ее. Потом он, умильно глядя на Науманна, замахал хвостом, что на собачьем языке обычно означает "хочу еще".
Науманн очень серьезно наблюдал за ним, будто ожидая, что того вот-вот хватит удар.
- Леди и джентльмены, - громоподобно воззвал Стеттон, - сейчас мы вам представим последний акт душещипательной драмы "Современный Борджиа-отравитель".
Посмотрите на него, леди и джентльмены! Посмотрите внимательнее! Возможно, он самый жестокий человек из ныне живущих. Он ест их живьем. При нынешнем уровне его активности можно предположить, что за год и два месяца он уничтожит все население Маризи. Обратите внимание на злобу в его глазах! На жажду крови...
- Ради бога, остановись! - вскричал Науманн. - Может быть, через несколько минут ты прекратишь веселиться. У меня есть причина так думать, Стеттон, и весомая причина. Взгляни на пса.
- Кажется, с ним все в порядке, - усмехнулся Стеттон. - И в самом деле, он добрый, разумный пес. Почему ты не дашь ему еще одну тартинку, не видишь, что ли, как он просит?
- А что, это хорошая идея, - сказал Науманн, приняв предложение всерьез.
Он подошел к гардеробу и вынул еще одну тартинку, которую пес проглотил с явным удовольствием. Стеттон продолжал ораторствовать:
- Леди и джентльмены, итак, сейчас мы вам представим последний акт душещипательной драмы! "Современный Борджиа"! Взгляните на него...
Так он развлекался минут пять, чем дальше, тем больше входя в раж. Потом вдруг сник, энтузиазм его угас, и он замолчал.