Страница 45 из 80
Он был полностью поглощен этими мыслями, и торжественное заявление Алины о любви вызвало только улыбку на его губах - улыбку, которую на лице обычного человека, но не генерала, можно было бы назвать глупой. Вздохнув для видимости, он сказал:
- Тем не менее, дражайшая, я начинаю опасаться.
Принц непобедим.
- Но не для вас, Пол.
- Увы! Боюсь... даже для меня.
- Вы не слышали, что я вам сказала? Я люблю вас.
- Но если бы принц попытался...
- Он не добился бы успеха.
- Не могу в это поверить.
- Клянусь вам.
- Не верю. - Генерал начал приходить в отчаяние.
Алина открыто засмеялась:
- Мой дорогой Пол, вы сказали это так, как будто и не хотите поверить в это.
Генерал горячо протестовал против таких инсинуаций:
- Как вы можете такое говорить? Господи боже! Разве я не рискую своей репутацией... самим своим существованием... ради вас?
- Тем не менее вы просто хотите бросить меня.
Генерал Нирзанн слегка смутился, он словно ходил по порочному кругу и не знал, на чем остановиться. Решительно он должен либо на что-то отважиться, либо вовсе отказаться от своей миссии. Приходилось выбирать из двух одно. Он прочистил глотку. Как же это сказать? Он открыл было рот и опять закрыл. Потом все же прыгнул в омут:
- Нет, я не хочу бросать вас. Но, мадемуазель, я - слуга моего принца. Все, что я имею, - мой кошелек, моя честь, моя жизнь, - все принадлежит ему. И даже то, что мне дороже всего...
Алина резко прервала его:
- Стоп, генерал.
Но он продолжал с нарастающей уверенностью:
- Вы должны понять меня, дражайшая Алина. Вы знаете, что я люблю вас, но там, куда ступил мой принц, я отступаю. Вот о чем я пришел говорить с вами. Не как эмиссар, - уверяю вас, не поэтому, - но его желание так очевидно! Что я могу сделать? К несчастью, ничего, кроме как выбирать меньшее из двух зол.
- И потерять меня, это меньшее? - Ей было очень весело.
- Нет... это... вы должны понять... - Генерал удивлялся, какого черта ей понадобилось, чтобы дело приняло такой неприятный оборот.
- Я понимаю, - сухо сказала Алина. - И вот мой ответ: я люблю вас!
- Конечно, конечно; и я люблю вас, - отвечал генерал, начиная терять терпение. - Но разве вы не понимаете? Невозможно предать принца.
- Значит, я добьюсь невозможного, - спокойно ответила Алина.
При столь простом заявлении о намерениях генерал в волнении вскочил на ноги.
- Я знаю, в чем причина! - вскричал он. - Американец! Я все время подозревал его. Вот кто стоит за всем этим.
- Вы имеете в виду Стеттона?
- Да, его. И это правда! - кричал генерал, с каждой минутой все более волнуясь.
Алина резко прервала его:
- Это абсурд, и вы это знаете.
- Это правда! Вы его любите!
- Смешно!
- Вы любите его! Вы обманывали меня!
Алина пренебрежительно пожала плечами; потом, после некоторого раздумья, вдруг посмотрела на генерала Нирзанна так, словно на что-то решилась:
- Послушайте меня, Пол. Американец - глупец.
Меня волнует не это. - Она стиснула пальцы. - Нет, Дайте мне договорить! Или, точнее, ответьте на вопрос.
Вы явились сюда как эмиссар принца. Или я не права?
Генерал начал протестовать, но, видя бесполезность протестов, в конце концов согласился с этим.
- И чего принц хочет?
Генерал, увидев, что она почему-то все знает, ответил просто:
- Он хочет сместить меня с той позиции, которую я занимаю, хотя ему об этом неизвестно.
- Вы уверены в этом?
- В чем?
- Что ему неизвестно?
- Разумеется, мадемуазель!
Алина вздохнула с видимым облегчением:
- Очень хорошо. Я рада слышать, что, перестав любить меня, вы по крайней мере меня не предали. Что же касается желаний принца, то мой ответ таков: уважающая себя крепость не провоцирует осаду, но и не сдается без нее. Вы - человек военный, генерал, вы меня поймете.
- Но...
- Нет, не говорите больше ничего; я не стану вас слушать. Что касается вас, Пол, не скажу, что вы разбили мое сердце, но вы сделали меня несчастной. Ах, Пол... нет... не говорите...
Алина откинулась на спинку кресла и закрыла лицо руками.
Генерал, одновременно и восхищенный, и сбитый с толку, и неудовлетворенный, после десятиминутных безуспешных усилий заставить Алину выслушать его неохотно повернулся и оставил комнату, чтобы направиться к принцу Маризи с несколько загадочным сообщением.
Глава 14
ПРЕДЛОЖЕНИЕ МИРА
В тот же час, когда генерал Нирзанн покинул дом номер 341, чтобы вернуться во дворец, - а было уже чуть больше десяти часов вечера, - месье Фредерик Науманн сидел в своих меблированных комнатах на Уолдерин-Плейс, уныло уставившись на обои, поскольку, следует признаться, он попал в самое затруднительное положение.
Он сидел так уже два часа и таким же образом просидел еще два. Потом устало поднялся, разделся и отправился в постель.
Еще через час сон сморил его, но даже когда он его настиг, то сопровождался неприятными снами и частыми пробуждениями. Науманн, как в лихорадке, проворочался всю ночь, а когда первый луч утреннего солнца проник в окно, он поднялся, чувствуя, что если проваляется еще немного, то сойдет с ума.
Торопливо одевшись, он вышел прогуляться по прохладному утреннему воздуху в поисках - Господи, помоги! - душевного покоя.
Он перестал спрашивать себя, любит ли он Виви Жанвур. Вчера, прежде чем он покинул дом мадемуазель Солини, на этот вопрос нашелся ответ, в чем он с отчаянием и убедился. Но этот ответ только усугубил дело.
Во-первых, у него не было оснований верить, что его любовь не безответна. Во-вторых, он был человеком весьма состоятельным, занимал высокое общественное положение, от него многого ждали, - а кто была она?
Он застонал. Она была Виви, и этого достаточно, сурово сказал он себе. Но существовала еще мадемуазель Солини. И он снова застонал.
Повернув на восток, по направлению к самым бедным кварталам города, он стремительно несся по тихим улицам, даже не задумываясь, куда идет. Через час ходьбы он почувствовал, что проголодался, поскольку последний раз ел еще вчера в обед. Тогда он зашел в дешевую закусочную, съел пару яиц и выпил кофе, не заметив потрескавшихся, грязных тарелок и запятнанной клеенки.