Страница 26 из 37
Ботылев представился.
- Вопрос к вам, командир, - сказал нарком, - как отдыхаете?
- Хорошо.
- Где семья?
- В Подмосковье, товарищ адмирал флота.
- Что ж, - улыбнулся Кузнецов, - если есть желание, поезжайте в отпуск. Заслужили.
Он прошелся по комнате. Остановился передо мною.
- Теперь вопрос к вам, комиссар: как отдыхаете?
- Плохо, товарищ адмирал флота.
- Странно... Нет согласия, - обернулся Кузнецов к Кулакову. - Командир говорит одно, комиссар - другое. Слышал я, что в бою они действовали иначе.
- Так чем же это объяснить? - спросил меня контрадмирал Кулаков.
- Мы отдыхаем от боя и это само по себе, конечно, отлично, - ответил я. Но наши люди шесть суток без горячей пищи...
- Правильно, - не дал мне договорить адмирал флота СССР, - о людях следует подумать. Этот вопрос уладим незамедлительно.
Он побарабанил пальцами по облупившейся штукатурке и неожиданно спросил:
- Вы женаты?
- Так точно. Жена в Горьковской области.
- Дать отпуск, - обратился Кузнецов к Кулакову. - Люди заслужили. И еще следует выяснить, у кого из отличившихся в бою за Новороссийск бойцов и командиров семьи, конечно, не особенно далеко... Чтобы они могли повидаться с родными и близкими.
Когда мы вышли на улицу, Ботылев облегченно проговорил :
- Не заметили, что мы навеселе.
- Хорошая веселость, - отозвался я, - когда беда с радостью вперемежку.
- И все же победа большая, - строго заметил он. - Пусть тяжелой ценой, но она достигнута.
Больше по пути до расположения нашей части мы не проронили ни слова. Каждый думал о своем. Радовала возможность повидаться с семьей. Но все омрачалось недавними событиями. Перед глазами стоял веселый лейтенант Рыбнев. И вот его изуродованный, опаленный труп... Какими же извергами надо быть, чтобы поступить так с раненым человеком! Хотелось сейчас, немедленно встретиться с палачами, отомстить им за все. Только есть ли мера отмщения за зверства гитлеровцев? Нет! Мы мстить не будем. Пусть врага ждет не месть, а справедливая кара. Этот час приближается с каждым днем.
Даешь Крым!
Каждый новый день был наполнен радостью, которую не высказать словами. Ее надо осознать, прочувствовать, выстрадать. Сколько позади тревожных дней и ночей, сколько напряженных боевых моментов... И братских могил с простыми деревянными обелисками, с короткими надписями и без них.
...Отгремели последние выстрелы в кварталах Новороссийска. Части Красной Армии за несколько дней освободили от гитлеровцев Таманский полуостров. Наши войска вышли на побережье Керченского пролива. За ним в голубой дымке лежал крымский берег, на котором хозяйничал враг.
Волны медленно набегали на скалистые выступы береговой черты, рассыпались каскадами белопенных брызг. Глухо шуршала потревоженная накатом воды галька. Краснофлотцы прислушивались к ее своеобразному шепоту и, не сговариваясь, понимали затаенные мысли товарищей по оружию.
- Скорее бы, - вздыхал Кирилл Дибров. Все знали, какие события он хотел бы поторопить. Морские пехотинцы с нетерпением ожидали приказа погрузиться на плавсредства и пересечь этот небольшой пролив, ступить на израненную, многострадальную землю Крымского полуострова, на котором многие из них приняли боевое крещение, познали невзгоды и редкие радости трудной солдатской судьбы. Как обычно, с интересом слушали зачитываемые агитаторами сводки Совинформбюро. Узнавали об освобожденных Красной Армией городах и поселках, и все чаще повторяли:
- Даешь Крым!
Время шло, а долгожданного приказа не поступало.
Сильно измотанные в боях на кавказском побережье подразделения пополнялись свежими силами, вооружением. Легко раненные возвращались из госпиталей. Они тут же входили в привычную обстановку окружающей среды, учили молодых бойцов из нового пополнения.
Как обычно, в преддесантный период полным ходом шла повседневная подготовка. Подразделения тренировались в посадке на катера, в разное время суток высаживались в незнакомых местах, отрабатывали организацию боя и взаимодействие, учились блокировать и штурмовать доты и дзоты. В основе занятий находился опыт, приобретенный в десантных операциях на Малую землю и в Новороссийск.
Самое серьезное внимание уделялось изучению основных видов оружия с тем, чтобы в случае надобности, могущей сложиться в боевой обстановке, люди могли заменить друг друга. Конечно же, снова отводились часы для изучения трофейных пулеметов, карабинов, автоматов, пистолетов, гранат и мин. На этот раз мы значительно расширили программу и обучали моряков стрельбе даже из немецких полевых орудий и минометов.
Более двух третей воинов составляли коммунисты и комсомольцы. Они возглавили соревнование в отделениях и взводах, способствовали повышению боевого мастерства, политической подготовки бойцов, передавали всем свое мастерство громить врага. Неоценимое значение приобрела популяризация подвигов, совершенных десантниками в тылу врага, в боях на Малой земле и на улицах Новороссийска. Кирилл Дибров, Владимир Сморжевский, Сергей Колот, Николай Кириллов и другие в часы досуга, а то и просто на политических занятиях рассказывали молодежи о ратных эпизодах, о том, как бились с врагом коммунисты и комсомольцы. Они учили еще не умудренных опытом черноморцев, как лучше подогнать обмундирование и снаряжение перед десантной операцией.
Оживленные беседы проводили в подразделениях агитаторы. В них чаще всего шла речь о наших Героях Советского Союза, о бессмертных подвигах Михаила Корницкого, Филиппа Рубахо, Ивана Прохорова, Евгении Хохловой и многих, многих других людей нашей части.
В моем блокноте сохранились записи о проводимых тогда беседах. Вот некоторые наиболее популярные темы: "Как мы действовали на Малой земле", "Что нужно знать десантнику", "Как использовать трофейное оружие", "Зверская расправа фашистов над лейтенантом Рыбневым и краснофлотцем Иващенко в Новороссийске".
Личный состав слушал лекции о внутреннем и международном положении Советского Союза, о наступательных операциях Красной Армии, о традициях Вооруженных Сил Страны Советов. Так проходил день за днем.
Наконец, поступил долгожданный приказ. 15 октября из нашего батальона ушла в десант первая группа коммунистов. Да, пока только группа. Но ее отправка свидетельствовала о высоком доверии к воинам, побывавшим в трудных боях, многому в них научившимся. Коммунисты нашего батальона шли в качестве представителей политотдела Новороссийской военно-морской базы непосредственно на катерах, чтобы обеспечить высадку передовых десантных частей на Крымском полуострове. Среди отбывающих были Белинский, Задорожный, Труфанов, Потеря, Толстых и другие. Они на катерах и мотоботах по нескольку раз пересекали Керченский пролив, личным примером воодушевляя десантников, помогали им в наиболее трудные моменты выхода на берег и сражений за исходные десятки метров земли будущих плацдармов.
Тогда, как, впрочем, и всегда на фронтах Великой Отечественной войны, коммунисты выполняли самые трудные, самые опасные и ответственные задания. Звание члена партии Ленина обязывало их быть там, где, казалось бы, невозможно вести бой с превосходящими силами противника, где надо держаться не столько силой оружия, сколько силой собственной убежденности в правоте дела борьбы с жестокими поработителями.
Итак, первая группа коммунистов ушла в десант.
Дней десять спустя еще два взвода из подразделений старшего лейтенанта Воробьева и лейтенанта Ткаченко отправились для обеспечения десантных частей, высадившихся в поселке Эльтиген. На этот отряд легло очень и очень сложное задание командования. Под непрерывным огнем противника моряки доставляли на крымское побережье продовольствие и боеприпасы, снабжали ими тех, кто находился в самом пекле боя.
За безукоризненное выполнение заданий командования, проявленные при этом мужество и героизм семьдесят восемь моряков из нашего батальона были награждены орденами и медалями Советского Союза. Старший лейтенант Иван Цибисов, сражавшийся в составе 386-го батальона, был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.