Страница 18 из 37
- Врешь, не возьмешь! - выкрикнул Серов и подполз к ящику с трофейными гранатами.
С трудом откинул скрепившуюся присохшей краской крышку. Нащупал длинную деревянную ручку. В ее торцевом отверстии виднелся тугой узелок окончания взрывного шнура. Перед броском его надо выдернуть, как учили на занятиях перед высадкой. Раненый боец стал левой рукой метать гранаты в наседавших врагов. Взрывные шнуры вырывал зубами. До прихода подкрепления он удерживал дом и спас раненых товарищей.
На митинге, проведенном перед самой отправкой десанта, коммунист Александр Ширшов горячо поддержал предложение товарищей агитировать в бою не только словом, но и делом. За два дня неравной схватки с противником он лично уничтожил двенадцать вражеских солдат и офицеров. Трижды был ранен, но не покинул поля боя.
Один из наших лучших агитаторов, любимец всего отряда одессит Владимир Сморжевский потерял счет истребленным гитлеровцам. После каждого удачного выстрела, когда вражеский солдат или офицер падал, сраженный его пулей, никогда не унывающий Сморжевский произносил:
- Пардон... Кто следующий?
"Следующий" не заставлял себя долго ждать. Сморжевский разил и разил их наповал.
Вечером 5 февраля Ц. Л. Куников в письме, адресованном командиру Новороссийской военно-морской базы Г. Н. Холостякову, писал: "Старший краснофлотец товарищ Сморжевский истребил лично за два дня боев 27 фашистов, из них - четырех офицеров. Уничтожил пулеметный расчет. Он просит передать вам трофейный пистолет, взятый им сегодня в бою".
В этот же день бессмертный подвиг совершил коммунист Михаил Корницкий. Во время уличных боев в Станичке группа десантников оказалась отрезанной от основных подразделений отряда. Гитлеровцы бросили в бой три танка, один из которых Корницкий тут же подбил. Два других повернули назад. Вражеская пуля задела смельчака. Кольцо окружения сжималось. Боезапас подходил к концу:
- Надо идти на прорыв, - решили моряки.
Легко сказать... Попробуй пробиться, когда единственный проход накрепко блокирован.
- Прощайте, товарищи! - поднялся Корницкий. - Я проложу вам путь из окружения.
Обвязав себя гранатами, он, превозмогая боль, вскарабкался на стену и прыгнул с нее на ошеломленных появлением окровавленного, моряка немецких пехотинцев. Гранатный взрыв смешался с воплями ужаса. Многие гитлеровцы упали, сраженные осколками. Воспользовавшись моментом, десантники устремились вперед и вырвались из кольца окружения.
В эту ночь мы получили солидное подкрепление, на плацдарм высадилась 255-я бригада морской пехоты. На рассвете 6 февраля немецкое командование подбросило на линию огня новые подразделения пехоты. Атаки последовали со все возрастающей силой. На десантников шли танки и самоходные установки. Били и били орудия и минометы. Над плацдармом непрерывно висели вражеские бомбардировщики. На отдельных участках противнику удалось вклиниться в боевые порядки наших подразделений. Моряки молниеносно переходили к рукопашным схваткам, и враг не выдерживал - откатывался назад. Так продолжалось до конца дня.
Через двое суток тут высадилась и 83-я бригада. Вновь прибывшие с ходу заняли оборону и вскоре, начав наступательные операции, значительно расширили плацдарм. Они, как никто, понимали и могли по достоинству оценить беспредельное мужество бойцов отряда, которые трое суток вели неравную схватку с немецко-фашистскими войсками.
"Краснофлотцы и командиры отряда майора Куникова! - писал личный состав бригады морской пехоты полковника Потапова. - Мы, краснофлотцы и командиры 255-й бригады морской пехоты, восхищены вашим мужественным сражением с фашистскими оккупантами.
Вы обеспечили плацдарм для высадки десанта морской пехоты. Мы выражаем вам чувство великой братской благодарности...
Братья, мы пришли вам на помощь и клянемся, что начатое вами дело освобождения города Новороссийска доведем до конца. В ближайшее время город снова будет советским!
Да здравствует свободолюбивый советский народ!
Да здравствует Коммунистическая партия!
Да здравствует наша великая Родина!"
На предыдущих страницах рассказано лишь о немногих эпизодах боев, в которых проявились лучшие духовные качества воинов, возглавляемых майором Куниковым. Список подлинных героев можно продолжить. Это командиры: Антон Бахмач, Григорий Слепов, Николай Тетеревенко, Иван Жерновой, Иван Ежель, Игнатий Потапов, Николай Воронкин, Владимир Катещенков, Алексей Лукашов, Иван Гребенщиков, Алексей Рыбнев; старшины и рядовые: Сергей Колот, Николай Алешичев, Владимир Вартанов, Петр Головко, Владимир Егоров, Алексей Левин, Капитон Плакунов, Отарий Джайяни, Георгий Волков, Иван Диденко, Александр Красюк, Виктор Климов, Михаил Ляшенко, Владимир Новожилов, Петр Смирновский, Иван Чугуевец, Василий Толстых, Степан Ткаченко, Дмитрий Хохлов, Василий Чернов, Алексей Шутов, Дмитрий Яицкий, Иван Макаренко и многие, многие другие. В тяжелые дни испытаний на самых опасных участках находились наши медицинские сестры Нина Марухно, Зинаида Романова, Лидия Верещагина, Надежда Лихацкая, Галина Воронина, Ольга Жерновая, Мария Виноградова, Любовь Щетинина. Они не только оказывали раненым необходимую помощь и выносили их под огнем с поля боя, но и, когда требовала обстановка, сами становились в ряды сражавшихся и с оружием отбивали бесчисленные атаки врага.
Мне довелось стать очевидцем незабываемого случая, который произошел в полдень 6 февраля. Под огнем неприятеля мы с Куниковым достигли участка наиболее ожесточенных вражеских атак. Десантники вели меткую стрельбу из автоматов, конечно, одиночными выстрелами. Метали гранаты. Поражало, что по соседству царило относительное затишье.
- Странно, - с удивлением проговорил майор К уников, - почему они не стреляют? Да, да... Почему? Взгляните, немцы идут на них в атаку!
Действительно, около взвода гитлеровцев шло на позиции черноморцев. Мы с Цезарем Львовичем стремглав кинулись на этот рубеж.
- Почему не открываете огонь? - резко спросил Куников у оказавшегося поблизости краснофлотца Матвеева.
Тот молчал.
- Я спрашиваю, почему?
Немецкая цепь между тем приближалась.
Не теряя времени, я схватил лежавшие подле Матвеева трофейные гранаты и начал их метать а надвигавшуюся лавину неприятельских боевых порядков. Потом лег за сиротливо стоявший трофейный пулемет и открыл огонь.
- Так в чем же дело? - снова спросил майор, когда опасность миновала.
- Не изучали, - с сожалением ответил Матвеев,, указывая на отбитое у немцев оружие.
Оказывается, он и его товарищи прибыли к нам с пополнением в последний момент и еще не успели овладеть трофейным оружием, которое в отряде изучалось до тонкостей.
- Вот товарищ комиссар киданул фрицевские гранаты, и все вышло, как полагается. А я, - краснофлотец указал на несколько ящиков этих гранат, - две штуки бросил, а они, проклятые, не взорвались.
Мы с майором Куниковым наскоро объяснили молодым десантникам, как обращаться с гранатами и пулеметом врага. Об этом случае решили до поры до времени умолчать. О чем говорить-то? Позор на все Черноморье! Только забыть о случившемся не удалось. И напомнил мне случай с трофейным оружием сам краснофлотец Матвеев. Произошло это много позднее, когда наш батальон вышел из боя и готовился к новой десантной операции.
- Разрешите мне, товарищ комиссар, выступить перед пополнением и рассказать о своем позоре? - обратился ко мне Матвеев. - Пусть знают и учатся на ошибках, за которые в бою приходится платить самой дорогой ценой.
- Не стыдно будет?
- Еще и как, - сознался краснофлотец. - Только молчать не тоже... Так разрешите побеседовать с ребятами?
- Возразить трудно. Разрешаю.
Такая беседа состоялась. Она здорово помогла командованию в деле совершенствования воинской выучки бойцов, как нельзя лучше подтвердила небезызвестное солдатское правило: "Тяжело в ученье - легко в бою". Сам Матвеев в последующих десантных операциях неоднократно проявлял высокое боевое мастерство, инициативу и исключительную находчивость.