Страница 19 из 24
Сциентология привлекла многих писателей-фантастов, в частности Ван Вога, который оставил научную фантастику и полностью переключился на сциентологию. Последняя не отрицает дианетики, она обогащает её новым содержанием, которое иначе, как мистическим, не назовёшь. Под видом расчётливого авантюриста и образованного инженера в Хаббарде, по всей вероятности, таится мистик. Вероятно, когда он был в состоянии клинической смерти, его посетило некое видение, и впоследствии это повторялось. К сожалению, он не слишком распространяется о руководстве сциентологии, состоящем как будто из бизнесменов, но, возможно, туда входят и другие люди.
На уровне контактов с публикой и на уровне первоначального сциентологического образования встречаются предельно убеждённые и, судя по всему, искренние люди. Что происходит на высшем уровне, точно сказать трудно. Вслед за философом Максом Вебером влияние одного человека на другого обычно называют «харизматическим эффектом». Сциентология объединяет людей, обладающих очень сильной харизмой.
Как бы там ни было, определённость рядовых членов сциентологической группы к своему руководителю и приверженность делу сциентологии доходят до такого фанатизма, что на эти группы было подано множество жалоб.
В отличие от «Golden Dawn» сциентология стала энергетическим центром, пользующимся достаточно опасной реальной властью. С дианетикой ничего подобного не происходило. Что-то такое было введено в структуру приходящего в упадок движения, которое казалось всего лишь сектой, отколовшейся от психоанализа и упрощающей его, и оно сразу превратилось в орудие, предназначенное для пока не вполне понятных нам целей. Время шуток прошло, пора задуматься, что же такое было привнесено в дианетику, почему она превратилась в такое энергичное движение, как сциентология?
Как и в начале любой религии, и здесь была Книга. С той разницей, что эту книгу, «Экскалибур», не распространяли, а тщательно прятали, словно тайный талисман новой религии. Странное явление, потому что в аналогичных случаях, например у мормонов или бабидов, их главную книгу – книгу Джозефа Смита у мормонов, пророчества Баба у бабидов – широко распространяли. Что касается сциентологии, то здесь мы видим, с одной стороны, современное стремление к пропаганде, а с другой – твёрдое намерение скрывать тайную книгу, которую можно было бы назвать проклятой. Мы толком не знаем, что произошло с людьми, которые её прочли: сошли ли они с ума только от того, что её читали, или же они проделывали над собой какие-то опыты?
(Здесь я отвечаю на вопрос, который мне часто задавали: почему я не попытался преобразовать движение, вышедшее из «Утра магов» и «Планеты», в своего рода парарелигию? При нашем полном невежестве во всём, что касается динамики человеческих группировок, мне представляется крайне опасным основывать новые парарелигиозные организации. В замечательной новелле Кэтрин Мак-Лин «Эффект снежного кома», которую я перевёл на французский язык для второго номера «Новой планеты», изображается компания старых дев в маленьком американском городке, которые занимаются тем, что собирают старые вещи, чинят их и раздают бедным. Неосторожные социологи вводят в эту группу динамическую структуру, которая растёт наподобие снежного кома и притягивает другие группы. В конце концов эта микрогруппка захватывает весь мир… Такой поворот событий, на мой взгляд, вполне возможен, и потому я тщательно пресекал любые попытки создания парарелигии, зарождающейся из движения «Планета».)
На общедоступном уровне сциентологическое образование довольно близко к примитивной дианетике, но больше обращено к разуму. Сциентология, по идее, должна повышать интенсивность сознания у людей и, возможно, действительно в некоторых случаях этого добивается. Однако далеко не всегда. К примеру, американский писатель-фантаст Барри Мальцберг рассказывал в начале 1971 года о том, как, увидев в метро плакаты, пропагандирующие сциентологию, он пошёл на курсы. Ему это ровным счётом ничего не дало, но, может быть, у него не было предрасположенности…
Чему обучали на высшем уровне, я не знаю. В литературе ссылаются на сведения, относящиеся к тем временам, когда Земля ещё была не заброшенной колонией, а составной частью великого потока галактического человечества. Конечно, это очень напоминает научную фантастику, но водородная бомба и полёт на Луну тоже на неё похожи. Надо разобраться получше.
Любопытно, что, по словам сциентологов, сциентологию преследует кто-то, по сути, очень смахивающий на тех, кого я называю «Людьми в чёрном» и чьё существование доказываю в этой книге.
Я не вижу, кто мог бы стоять за сциентологией, кроме самого Хаббарда, который волей или неволей, но, похоже, удалился от дел. Здесь мы сталкиваемся с довольно любопытным парадоксом: почему таким блестящим и подчас гениальным людям, которые входили в «Golden Dawn», не удалось создать энергетический центр, а безвестным деятелям сциентологии это удалось?
Возможно, причины, объясняющие этот парадокс, связаны с динамикой групп. Видимо, нельзя создать группу из людей, каждый из которых обладает мощной индивидуальностью. Вероятно, нужна иерархия, которая, похоже, существует в сциентологии и которой не сумели добиться в «Golden Dawn».
Можно ещё заметить, не без иронии, что Орден «Golden Dawn» был обращён к элите, узкому кругу необыкновенных людей, тогда как сциентология обращена к самым обычным.
Члены сциентологических групп подсказали мне и третью причину: по их мнению, успех сциентологии объясняется её научностью, тогда как в «Golden Dawn» царили суеверия и магические обряды.
С этим объяснением трудно согласиться: чтение документов, распространяемых самими сциентологами, показывает, что речь в них идёт вовсе не о науке, по крайней мере не о науке в общепринятом значении этого слова. Это мистика, довольно близкая к фрейдизму. Точно так же, как во фрейдизме, надо без раздумий соглашаться с утверждениями, не требуя каких-либо доказательств. Более того: в то время как «Golden Dawn», по всей видимости, решил великую тайну «пробуждения», ничего подобного в сциентологии мы не находим. И тем не менее она процветает, и при этом использует схему, похожую на ту, к которой стремился «Golden Dawn».
Как и в «Golden Dawn», здесь тоже делаются попытки воздействия на глубинные и неведомые силы, таящиеся в областях, которых обычная психология, даже усовершенствованная Юнгом, достичь не может и потому отрицает их существование. Для «Golden Dawn» это «высшие уровни» сознания, превосходящие состояние простого бодрствования. Для сциентологии это супер-гипер-бессознательное, уходящее в прошлое на такие глубины, о которых не может дать представления никакой разумный генетический код. Некоторые сциентологические труды говорят о семидесяти двух миллионах лет. Это многовато.
Конечно, легко назвать идеи такого рода заблуждениями, и меня самого одолевает искушение это сделать. Вот только в существовании самого этого феномена сомневаться не приходится, и можно лишь размышлять, до какой степени он способен развиваться.
Марксистское толкование развития истории тоже не имеет под собой никакого научного обоснования, как только что в энный раз доказал нам в книге «Случай и необходимость» нобелевский лауреат Жак Моно. Но это совершенно не мешает тому, что каждый второй человек на планете, если не больше того, живёт при марксистском режиме.
Я слышал, как во время «круглого стола», посвящённого полётам на Луну, один исламский учёный утверждал, будто Луна обитаема. Полёт на Луну опроверг это утверждение, но не поколебал основ ислама.
Как только группа людей под влиянием динамических сил, о которых нам ровным счётом ничего не известно, начинает разрастаться и увеличиваться наподобие снежного кома, становится трудно, а может быть, и невозможно этот процесс остановить. Во всяком случае не исключено, что сциентология даёт определённой части молодёжи то, чего не смогли ей дать гошизм и ЛСД. Надеюсь, нам не доведётся видеть, как её насаждают силой оружия.