Страница 78 из 194
- Будь я проклят! - произнес, наконец, сербский князь. - Но, похоже, что сам мертвец поднялся из ада и готов сразиться с нами. Или у вашего Пильгрима есть брат-двойник. Вглядитесь в этого араба не белом скакуне, обратился он к Агуциору. - Кого он вам напоминает?
- Сомнений быть не может, это - Пильгрим, - помедлив секунду, ответил тот.
- Да, - подтвердил граф Норфолк. - Только продавший душу и тело египетскому султану. И намерения у него самые серьезные.
Получив сигнал, сарацины издали громкий крик и пустили лошадей к речке, размахивая саблями. Часть из них помчалась по берегу, стремясь перейти речку вброд, а основная группа, вместе с Пильгримом сгрудилась возле мостика, по которому не могло разъехаться более двух всадников одновременно. Это обстоятельство было на пользу рыцарям. Гораджич, Норфолк и Агуциор заняли позицию с другого конца моста и, выставив вперед копья, стали отгонять пытавшихся прорваться арабов.
- Мы можем щекотать их так сколько угодно долго, - произнес Гораджич. Но как быть с теми, которые ищут брод? Если они переправятся на наш берег и зайдут к нам со спины, то нам придется попотеть.
- А иного выхода нет, - сказал Агуциор. - Если мы двинемся с места, на хвостах наших коней повиснут египтяне, и нам уже не уйти.
Пильгрим также правильно оценил обстановку. Он послал еще часть своего отряда, на этот раз в противоположную сторону - вниз по реке, а сам остался с двадцатью всадниками. Теперь они не предпринимали больше попыток прорваться, а кружили возле того конца моста, подбадривая себя воинственными криками. Маневр был ясен: обойти рыцарей сзади силами двух групп, ищущих брод, и прижать их к реке.
- Эй, Пильгрим! Ты еще не сдох? - громко крикнул князь Гораджич. - Я узнал тебя! Мне было весело, когда я скакал на тебе верхом!
- Скоро тебе будет еще лучше! - выкрикнул в ответ Пильгрим. - Я посажу тебя на кол!
- Негодяй! - произнес Агуциор. - Как мне хочется задушить его голыми руками.
- Успокойтесь, - сказал граф Норфолк. - Давайте лучше подумаем, как быть дальше?
- Нас двенадцать человек, арабов - два десятка, но у них нет копий. Они не смогут держать такую же оборону возле моста, как мы, - подумал вслух Милан Гораджич. - Если двое из нас рванутся вперед и сумеют укрепиться на том берегу и сдержать первый натиск, то выигрывают время для остальных. А если все мы перейдем на тот берег, то погоним этих арабов до самого Каира. Ну как?
- План хорош, - согласился граф Норфолк.
- И другого выхода я не вижу, - утвердительно сказал Агуциор.
- Кто будут эти двое?
- Бросим жребий.
Гораджич нагнулся к земле и сорвал три былинки, сделав одну из них короче других. Две длинные выпали графу Норфолку и ему самому.
- Уступите мне свое место! - взмолился Агуциор, повернувшись к англичанину.
- Извините, - улыбнулся граф. - Но я сегодня еще не разминался.
- Вперед! - скомандовал Гораджич, и два рыцаря понеслись по шаткому мосту навстречу не ожидавшим такого поворота событий арабам. За ними поспешили, также по двое, Агуциор и Гондемар, оруженосец Норфолка, Джан и остальные латники.
Врезавшись в толпу египтян, вздыбив коней, Гораджич и Норфолк закружились среди наседавших со всех сторон арабов, уворачиваясь от кривых сабель, сами нанося удары налево и направо, выигрывая время и оттягивая на себя основные силы противника.
- Держите мост! - что есть силы орал Пильгрим, разгадавший хитроумный маневр рыцарей. Но тщетно: все арабы, словно обезумев набросились на столь легкую добычу - всего-то двух всадников, стремясь разорвать их в клочья. Но оба рыцаря, защищенные латами, уворачивались как могли, припадая к лошадям, держась спинами друг к другу. Наплечник Норфолка лопнул, нагрудник дал трещину, пробитый в двух местах, лезвие сабли вспороло холку лошади; Гораджич потерял щит, вырванный повисшим на нем арабом, получил скользящий удар в грудь и рубящий - по руке, локоть его окрасился кровью. Но уже Агуциор и Гондемар выскочили на берег и ввязались в драку, пробиваясь к рыцарям, а за ними и остальные латники с длинными обоюдоострыми мечами наголо. Прорвавшись к обессиленным рыцарям, Агуциор и Гондемар, загородили их своими щитами. Но теперь уже сами арабы оказались в полукольце напиравших на них воинов. Оборона их начала трещать, лопаться, рассыпаться, словно поднятый ветром песок. Первым понял, что дело проиграно - Пильгрим. Не дожидаясь, когда его сарацины побегут прочь от неудержимого натиска рыцарей, он стегнул коня и помчался в сторону высоких холмов. А спустя короткое время, остатки его отряда, основательно потрепанные, рассеялись по пустыне. На египетском берегу остались лежать семеро арабов и трое латников. У Гондемара был рассечен лоб, Норфолк чудом избежал каких-либо ран, а Гораджич держался за окровавленный локоть.
- Ну вот и все, - тем не менее весело сказал он. - А вы боялись! слуга Джан бросился перевязывать его и прикладывать к ране какие-то травы, которые он достал из висящего сбоку мешочка.
- Надо побыстрее уходить отсюда, - произнес Агуциор. - Пока не появились те, нашедшие брод. А то нам придется защищать уже египетский берег от самих египтян.
- Совершим прогулку по землям султана аль-Фатима, - откликнулся сербский князь, чье загорелое лицо, покрытое сетью мелких морщин, сияло, а на седых, коротких волосах запеклась то ли чья-то, то ли его самого кровь. А мост предадим огню!
- Надеюсь, что эта наша встреча с Пильгримом - не последняя, - заключил граф Норфолк, вскакивая в седло.
- Не сомневайтесь в этом, - добавил Рихард Агуциор.
Рыцари, уничтожив мост, углубились во вражескую территорию, предприняв дугообразный рейд по египетским землям, минуя многочисленные мелкие поселения. Снова к границе Палестинского государства они вышли в районе крепости Петра, где у них чуть было не завязалась стычка с ее гарнизоном, поскольку в целях маскировки и Гораджич, и Агуциор, и Норфолк облачились в арабские одежды. Но недоразумение быстро разрешилось, когда сербский князь покрыл выскочивших из засады латников такими ругательствами, которые ещё не слетали с уст ни одного правоверного мусульманина.
Отдохнув несколько дней в крепости, рыцари отправились дальше, в сторону Монреаля. Они предполагали встретиться там с Людвигом фон Зегенгеймом, и уже всем вместе возвращаться в Иерусалим. Путь до Монреаля прошел без особенных приключений. Но в самом городе Зегенгейма не оказалось. Встретили их настороженно, с плохо скрываемой злостью. Только-только Жирар избавился от немецкого графа, на его голову свалилось еще трое. Поэтому, когда рыцари явились к нему с визитом, он попросту отказался их принять.