Страница 174 из 194
- Спокойнее, - попросил де Пейн. - Они не уйдут от наказания. Но перед тем, как их повесят на площади перед народом они расскажут всю правду: как грабили, убивали и почему называли себя тамплиерами!
- Это не я придумал! - в страхе закричал Этьен Лабе, понявший наконец кто перед ним стоит. Он рухнул на колени и пополз к де Пейну. - Мессир, пощадите! Меня заставили! Меня вынудил к этому Беф-Цур, раввин из Яффы! Я покажу вам его - это его идея, чтобы мы назвались тамплиерами и опорочили ваш Орден! Не убивайте!..
- Прочь, негодяй! - оттолкнул его ногой Гуго. - Будь хоть достойным умереть, как мужчина, коли всю жизнь прожил, как собака.
Этьен Лабе упал на бок и завыл: он понял, что спасения не будет.
Пленных разбойников, чей жалкий вид вызывал отвращение, погнали к стоянке де Пейна, - и первые лучи восходящего солнца освещали согнутые спины лже-тамплиеров, с которых сорвали белые плащи с восьмиконечными красными крестами. По дороге Гуго рассказал Роже о происшедшем в Иерусалиме несчастье - смерти Милана Гораджича и Катрин де Монморанси, пожаре в храме и гибели несчастных, сгоревших заживо. Это известие повергло одноглазого рыцаря в глубокую печаль. Понуро склонив голову, он молча ехал рядом с мессиром...
Разбойников привязали к старому дубу, отделив от них лишь главаря Этьена Лабе, которого увел в свой шатер Жак Греналь, чтобы лично охранять негодяя. Разместили и измученных пленниц, заботу о которых взяла на себя баронесса Левенкур. Рыцари же и латники, не спавшие всю ночь, разбрелись по своим палаткам, чтобы отдохнуть перед тем, как продолжить путь. Лагерь замер, окутанный утренним сиреневым туманом.
В эти часы не спал лишь один человек, вынашивающий в своей голове коварные планы. Его воспаленный от любви мозг уже не мог справиться с рыцарскими законами чести; ядовитая змея ненависти и мести ужалила его в самое сердце. То был Ренэ Алансон. Он узнал Этьена Лабе, державшего их в плену вместе с Анной Комнин, и понял, что сам дьявол предоставляет ему последний шанс - повернуть колесо судьбы в его сторону. Выхаживая в своем шатре, Ренэ тщательно обдумал как использовать захваченного разбойника в своих целях. Последние сомнения покинули его, и он вышел на воздух, направившись к палатке Жака Греналя.
Лабе, связанный по рукам и ногам, лежал в углу, равнодушно посмотрев на вошедшего, и снова закрыв глаза. Греналь приподнял голову и весело спросил:
- Пришли полюбоваться на самого грозного разбойника Триполи? Сейчас он похож на мокрого индюка, не так ли?
- Да, да, - согласился Алансон. - Не могли бы вы оставить нас наедине на несколько минут? Этот человек похитил наши драгоценности, когда мы с баронессой ехали в Иерусалим. Я хочу выяснить - где он их прячет.
- Хорошо, - подумав немного, ответил Жак Греналь. - Но будьте осторожны. Даже голодный крокодил менее опасен, чем Этьен Лабе. Я буду неподалеку! - и рыцарь, завернувшись в плащ, вышел из шатра.
- Не видать вам драгоценностей, как своей задницы! - зло засмеялся Лабе. - Сожалею, что мне тогда не удалось прикончить вас и насладиться с вашей спутницей!
Ренэ подавил негодование и подошел ближе. Некоторое время он внимательно разглядывал разбойника.
- Ну чего уставился? - выкрикнул Лабе, собираясь плюнуть в царедворца.
- Я, как видите, не держу на вас зла, - произнес Алансон. - Более того, предлагаю вам помощь. А драгоценности мне не нужны.
- Говорите яснее, - насторожился Лабе, нюхом почувствовавший спасение.
- Я могу освободить вас, - тихо сказал Ренэ. - Но только за одну услугу.
- Какую? - глаза разбойника заблестели.
- Здесь рядом, в шатре, спит человек, которого вы должны убить. Его зовут Гуго де Пейн. Охраны никакой, лагерь дремлет, часовых нет. Когда вы сделаете это - я дам вам лошадь - и вы свободны. Решайте.
Произнеся это, Алансон отшатнулся; лицо его побледнело, а на лбу выступил пот: но отступать было поздно.
- Да хоть целую дюжину де Пейнов! - радостно прошептал Лабе и потряс связанными руками. - А веревки?
- Сейчас... - отозвался Алансон и высунулся из шатра, сделав знак Греналю. Тот вошел внутрь, покосившись на разбойника.
- С чего это у него такая довольная рожа? - спросил он. Словно ему показали сковородку, на которой он будет поджариваться в аду! Признался он, где прячет драгоценности?
- Нет, - покачал головой Алансон, делая шаг в сторону.
- Вы не умеете разговаривать с людьми, подобного сорта, - улыбнулся Греналь. - Давайте я попро... - но он не успел договорить: в его спину под лопатку вошло острие кинжала, который держал в руке Алансон. Жак Греналь повернул к нему голову, в глазах застыло недоумение, а улыбка начала медленно исчезать с лица.
- Вытащи... - прохрипел он, испытывая невыносимую боль. Ренэ потянул за рукоятку кинжала, и Жак Греналь рухнул на пол, коснувшись головой ног Этьена Лабе.
- Вот это по-нашему! - восторженно прошептал разбойник, протягивая Ренэ связанные руки. Алансон быстро перерезал веревки и протянул ему кинжал.
- Шатер де Пейна слева отсюда, - произнес он. - Торопитесь. Сейчас я приведу лошадь.
- Все будет в лучшем виде, - пообещал разбойник, разминая затекшие руки и ноги. - А как же вы?
- А что - я? Я здесь не при чем.
- И то верно, - согласился Лабе. - Ловко вы все продумали. Ваша матушка, часом, не крутила амуры с дьяволом?
- Хватит болтать. Время уходит.
Лабе и Алансон осторожно выскользнули из шатра Греналя: один направился к лошадям, другой - в стоящий неподалеку временный приют Гуго де Пейна. У Этьена Лабе мелькнула мысль изменить ход действий и нырнуть в густую чащу, но жажда отомстить за собственное поражение превозобладала. Он осторожно отодвинул полог шатра и заглянул внутрь. Гуго де Пейн, лежа на спине, накрывшись плащом, спал; возле входа свернулся калачиком еще один человек желтолицый китаец Джан, веки которого были плотно сомкнуты. Сзади послышалось ржанье лошади...
Лабе шагнул в шатер и подкрался к рыцарю. Он решил нанести удар в горло и занес руку с кинжалом, но в это время сокрушительная сила сбила его с ног: распрямившийся словно пружина Джан, взметнувшись в воздух, перебил ему ребром ладони шейный позвонок. Лабе распростерся на полу, а к груди его уже был приставлен меч Гуго де Пейна, который не выпускал его из рук даже во сне.