Страница 163 из 194
- Боже мой! Что с вами сделали! - воскликнула Юдифь, взглянув наконец-то на Катрин и Сандру, словно это именно они искололи мечами Гуго де Пейна. - Вы так осунулись!
- Болезнь никому не идет на пользу, дорогая донна Сантильяна, - заметил Гуго, снисходительно наблюдая за ее нарочитой суетой. - Но поверьте, я чувствую себя даже лучше, чем после нашей последней встречи.
- О, мы славно повеселились тогда! Князь Василько, кстати, часто навещает меня; мы и сейчас едем верхом в Гефсиманский сад.
- С таким спутником вы теперь в полной безопасности, Эстер.
Но позвольте представить вам моих друзей и ангелов-хранителей, и Гуго познакомил Юдифь с обеими женщинами и Бизолем. Сандра и Катрин, не сговариваясь, лишь холодно кивнули ей головой и отошли к окну.
- Почему вы уехали, ничего не сообщив мне? - прошептала Юдифь, наклоняясь к лицу мессира. - Я думала, что я вам небезразлична.
- А как же князь? - насмешливо спросил Гуго. - И потом: что я должен был вам сообщить? Какую военную тайну, дорогая? Только намекните, и я передам вам все секреты всех своих знакомых королей и императоров - все что угодно! Для вас - с величайшим удовольствием, это для меня все равно что съесть устрицу.
- Противный! - капризно сказала Юдифь, грозя пальчиком. - Вы просто ревнуете меня к князю Васильку. И совершенно напрасно.
- А как же иначе! - поддержал игру Гуго. - Вы ездите с ним по Гефсиманским садам, а мне в это время лекари отпиливают одну ногу за другой, и я теперь обречен лишь ползать по вашим следам. Где уж мне угнаться за вами!
- Нет, правда? - озабоченно спросила Юдифь, косясь на прикрытую покрывалом нижнюю часть тела мессира.
- Спросите Бизоля.
- Точно так, - не моргнув глазом отозвался тот. - Пойдемте со мной в чулан, я покажу вам его ноги, они там стоят, рядом с метлами. Я хочу отправить их в Труа.
- Ужасно! - воскликнула Юдифь. С этого момента интерес ее к Гуго де Пейну стал исчезать в геометрической прогрессии.
А дверь в покои снова открылась и в комнату, пятясь, вошел Раймонд, уступал дорогу высокой черноволосой красавице с беломраморным лицом и темными глазами. Принцесса Мелизинда, небрежно отстранив оруженосца, направилась к кровати Гуго де Пейна, который принял серьезный вид и чуть приподнялся на подушках.
- Простите, принцесса, что я принимаю вас в таком виде, промолвил он. Но для меня большое счастье, что вы изволили навестить раненого рыцаря.
- Я должна была сделать это раньше! - воскликнула Мелизинда, присаживаясь на краешек кресла, с которого вспорхнула Юдифь.
- Не корите себя, - тихо отозвался Гуго. - Зачем искать лишние проблемы там, где их нет? Я рад, что вы пришли, но, скажу честно, не умер бы от огорчения, если бы вы и не вспомнили о моем существовании. Я был бы более счастлив, если бы вы обратили свой взор на одного нашего общего знакомого, страдающего от неопределенности выбора чувств некоей царственной особы.
- Вы жестоки, - так же тихо ответила принцесса, оглядываясь на прислушивающуюся к разговору Юдифь. Тяжкие ранения Гуго, его возвращение в Иерусалим в таком виде, по странным причудам женской души, вновь качнули чашу весов ее сердца в сторону де Пейна. Из двух рыцарей она выбрала более страдающего, более обремененного несчастьем, на ее взгляд. И жажда жертвенности, свойственная юности, привела ее к постели Гуго, которому вовсе не хотелось играть отведенную ему Мелизиндой роль.
- Я ценю ваши чувства, - произнес он, - как и любые светлые помыслы, не омраченные темной злостью, но иногда мы выбираем не те дороги, которые лишь кажутся нам выходом к солнцу из подземного лабиринта; и вот вопрос - на который никто никогда не даст разумного ответа - корить ли себя за то, что мы так поспешно бросаемся по внутреннему зову в бездну, или изо всех сил сопротивляться счастью? Вольны ли те из нас, сделавшие свой выбор, или еще более подавлены и несвободны, чем другие, не ошибающиеся, поскольку плывут, погрузившись в волны и отдавшись течению?
- Я не знаю, - ответила принцесса.
- А я ничего не понял - что ты хочешь этим сказать, - заметил Бизоль, присевший на краешек кровати. - Волны, бездна, подземный лабиринт... Ты имеешь в виду ту пещеру возле Син-аль-Набра? Жуткое место, принцесса, скажу я вам...
- Я, кажется, разобралась, - вставила Юдифь, которой страшно хотелось представиться Мелизинде и блеснуть чем-нибудь перед ней (перед ее отцом Бодуэном I она уже успела блеснуть всем, чем только могла). - Мессир де Пейн имеет в виду: стоит ли дергаться самому, если тебя все равно кто-то дергает за ниточки? Правильно?
- В упрощенном виде - да, - согласился Гуго. Юдифь захлопала в розовые ладошки, а Катрин и Сандра подошли поближе, усевшись на низенькие скамеечки возле постели раненого рыцаря.
- Но донна Сантильяна упускает главное, - произнесла Катрин де Монморанси. - Все поступки человека - и возвышенные, и смешные, - напоминают "дергание", кроме одного.
- Какого же? - спросила принцесса.
- Смерти. Я имею в виду насильственное лишение собственной жизни, самоубийство. Думаю, что такой поступок идет вразрез с желанием любого кукловода. И не этот ли единственный поступок доказывает, что человек все же обладает какой-то самостоятельной волей? Самоубийство - тот заветный ключик, данный каждому из нас, как самое великое и ужасное искушение перед запертой дверью.
- На образе мыслей графини сказываются долгие годы, проведенные в мусульманском мире, - заметила Сандра. - Вам надо возвращаться в христианскую среду, и думать о спасении души, а не о таких... страшных грехах.
- Как далеко мы ушли от первоначальной темы. От любви к смерти, произнес Гуго. - Впрочем, это естественно. Истинная беседа не замыкается на чем-то одном, и блуждая в лесной чаще никогда не знаешь - где выйдешь и с чем столкнешься?
- Так не лучше ли обойти эту лесную чащу, и идти по дороге, с которой уж наверняка не собьешься? - сказал Бизоль. Его несколько волновало то, что целых четыре прекрасных женщины нарушают покой его друга. Не утопят ли они его своими болтливыми языками? Как бы вытурить их всех отсюда и дать Гуго спокойно вздремнуть? Но в это время в покои заглянул Раймонд и растерянно произнес: