Страница 159 из 194
К трем раненым рыцарям прибавились еще двое.
- Боже мой! - произнес грек Христофулос, наблюдая из окна своего дома, как с повозок переносят Гуго де Пейна и графа Норфолка. - Стоило мне оставить их одних на несколько месяцев - и вот результат! Ну совсем, как малые дети... Видно не могут без няньки.
- Хорошо хоть, что наш подопечный еще жив, - добавил его помощник. Иначе плакало бы наше жалованье. Говорил же, что надо было ехать за ними - к Син-аль-Набру.
- Э-э, нет! - заметил многоопытный Христофулос. - От нашего участия или неучастия уже ничего не зависит. В жизни каждого человека, особенно такого, как Гуго де Пейн, наступают моменты, когда тебя несут волны на острые камни: но они не разобьют твое тело, и пучина не поглотит тебя, хотя все кто рядом с тобой - непременно погибнут. В таких случаях лучше побыть в стороне... Что мы и сделали.
- Тогда сдавай карты, - согласился помощник, отворачиваясь от окна.
Тем временем, инструктор-наставник Беф-Цур с тремя зилотами из своей школы рыскал в окрестностях Триполи. Месяца полтора назад он получил определенное задание от ломбардца Бера, который уже пронизал сетью своих агентов всю Палестину. Между ними состоялся следующий разговор в иерусалимском особнячке роковой красавицы Юдифь-Эстер-Эсфири, вдовицы дона Алонзо де Сантильяна, сменившей золотую окраску своих волос на цвет густого черного кофе с несколькими каплями сливок. За то время, что она жила в Иерусалиме, в плен ее болотно-зеленых миндалевидных глаз уже успели попасть и брат Бодуэна I Евстафий, и начальник тюрьмы Мон-Плеси Рошпор, и добрая половина баронов - членов Государственного Совета, чьим мнением она искусно управляла, подобно опытному пастуху, используя вместо хлыста женские чары. Поговаривали и о том, что несколько раз глубокой ночью ее навещал сам король Бодуэн I, которого трудно было бы не узнать из-за его высокого роста и жгуче-черных волос и бороды; более того, в эти часы, через заднюю калитку ее дома выскальзывала некая подагрическая фигура, чье описание точь-в-точь соответствовало известному во всем городе "глубоко засекреченному" барону Глобштоку.
- Мне нужен человек, достаточно умный, нахальный, смелый, не отягощенный понятиями добра и зла, любящий деньги и способный зарезать родную мать, - сказал ломбардец Бер, уставившись на Беф-Цура выпуклыми глазами. - И рыцарских кровей, - добавил он, щелкнув в воздухе пальцами, чтобы отвлечь внимание Беф-Цура от грациозно изогнувшейся в шезлонге Юдифи. - Послушайте, милая, выйдите отсюда...
Красавица проигнорировала его слова, но лениво переменила позу.
- Я у себя дома, - только и произнесла она.
- Ваш дом - сами знаете где, - пробормотал Бер, которого начинала все больше раздражать неуправляемая Юдифь. Он вопросительно посмотрел на Беф-Цура.
- Но такой человек у нас уже есть, - ответил наставник зилотов. - Робер де Фабро. Ведь он находится в полном подчинении профессора из Толедо и выполнит любое ваше приказание.
- Фабро нужен мне для других целей. Пусть пока он добывает славу на полях Син-аль-Набра и входит в доверие к графу Танкреду. Кроме того, я же сказал, что мне нужен человек сообразительный, а у нашего бедного рыцаря осталось слишком мало мозговых извилин. Боюсь, что у вас также сокращается их количество.
- Вы мне льстите! - с ненавистью ответил Беф-Цур, чьи кулаки, способные пробить стену, периодически сжимались. - Ладно, у меня есть на примете такой человек. Он промышляет разбоем в районе Триполи. Зовут его - Этьен Лабе. Он оказывает мне кое-какие мелкие услуги.
- Отправляйтесь и разыщите его.
- И что я должен ему сказать?
- Что его ждет великое будущее, - усмехнулся Бер. - В виде виселицы, если он не прекратит свое ремесло. А короче: берите его за шиворот и тащите в Цезарию, под крылышко к Шартье-Гримасе, не скупитесь на деньги и обещания. Там я встречу его и расскажу, что надо делать.
- А что надо делать? - спросил Беф-Цур. Ломбардец вздохнул.
- Ваш разбойник станет главой мыльного рыцарского ордена, который посеет ужас и отвращение у всех благочестивых католиков. Он станет великим магистром ордена ублюдков и дураков, но цели и задачи, провозглашенные им будут самые возвышенные и благородные, которые так нравятся гоям. Хотя сам Лабе не должен знать об истинных замыслах.
- И как же будет называться сей Орден?
- Орден тамплиеров, - коротко ответил Бер. Юдифь рассмеялась, глядя на удивленного Беф-Цура. - Да, да, - подтвердил ломбардец. - Где одни тамплиеры, там могут быть и другие; где один Гуго де Пейн, там будет и второй. И этот второй станет отражать поступки первого, словно в кривом зеркале. Впрочем, я слышал, что он уже убит под Син-аль-Набром, хотя это и не важно.
- Жаль, если так, - заметила Юдифь. - Мне нравился этот рыцарь.
- Я найду для вас ему замену.
После нескольких дней поисков, Беф-Цур наконец-то наткнулся на логово Этьена Лабе, как раз тогда, когда тот вернулся с новой добычей: баронессой Левенкур и ее спутником. Уединившись вместе с главарем разбойников, Беф-Цур коротко рассказал ему о заманчивом предложении начать новую жизнь в Цезарии, облеченную почетом и деньгами. Глядя на прыгающие от радости глаза Этьена Лабе, можно было даже не спрашивать его согласия. Но осторожный Беф-Цур все же спросил:
- Дать вам время на раздумье?
- Нет! - почти заорал Лабе, боясь поверить в свалившееся на него счастье. - Едем немедленно!
- Хорошо, - улыбнулся Беф-Цур. - Тогда отпускайте своих людей - они нам не понадобятся, их рожи будут только мешать. Или еще лучше: уйдем незаметно, не прощаясь...
- Ах, да! - воскликнул Лабе. - У меня же там сидит одна парочка, за которых можно получить неплохой выкуп. Как с ними быть? Не оставлять же их моим мерзавцам?
- Прирежьте, если вам так жалко поделиться со своими близкими, посоветовал Беф-Цур, вставая. - Я буду ждать вас на развилке у трех дубов. Через час.
- По рукам! - ответил разбойник, обдумывая, что же сделать со своими пленниками? Ему страшно не хотелось упускать из рук столь лакомую добычу.
А в запертой комнате византийская принцесса смотрела на мечущегося от стенки к стенке Ренэ Алансона, прислушиваясь к пировавшим неподалеку разбойникам.