Страница 148 из 194
В крепости Фавор засветились огоньки, протрубил рожок, - там услышали звуки боя из цитадели. А внизу, у подножия Синая раздалось ржанье лошадей, оставшиеся внизу турки подавали сигналы Рахмону, требуя отхода. Умар Рахмон, вцепившись в выронившего меч рыцаря, покатился с ним вниз. За ним последовали и остальные, оставшиеся в живых курды, прыгая по камням и кувыркаясь в воздухе. Преследовать их было бесполезно: через некоторое время лишь топот копыт начал медленно растворяться в воздухе...
Когда из крепости подоспела подмога во главе с бароном Бломбергом, факелы осветили ужасное, пропитанное кровью место боя возле цитадели на маленькой площадке. Такая же картина предстала и внутри цитадели. Лежащие друг на друге трупы, стоны раненых, хрипы умирающих людей. Мертвые лежали и у подножия Синая: разбившись о камни или пронзенные мечами. Всего насчитали двадцать три, попавших в западню сельджука. Еще двоих - совершенно целехоньких - обнаружили позже в выгребной яме возле цитадели, забившихся туда со страха. Из рыцарей серьезное ранение получил Виченцо Тропези, чья бдительность спасла цитадель и всех тамплиеров: удар топорика пришелся ему в лобную часть головы и состояние его было крайне тяжелое. Виченцо был подобран у подножия горы без сознания; он тяжело дышал, а лицо было покрыто крупными каплями пота и залито кровью. Осмотревший его рану князь Гораджич мрачно покачал головой, отводя взгляд от взволнованной, бледной Сандры. Еще одну неприятную новость принес кабальерос Корденаль: ни среди живых, ни среди мертвых - нигде не было маркиза Хуана де Сетина.
3
К утру, когда окончательно рассвело и были найдены еще два трупа, стало ясно, что маркиз де Сетина скорее всего похищен отступившими сельджуками. Это горестное событие еще больше утвердило Гуго де Пейна в необходимости немедленного отбытия на переговоры с принцем Санджаром в Син-аль-Набр. Единственное, что пока радовало его - к Виченцо Тропези вернулось сознание и появилась надежда, что его молодой, крепкий организм справится с тяжелейшей раной. Пронзенные горем глаза Сандры немного посветлели, к ним вернулась их небесная голубизна, а к щекам вновь прилил румянец. Но и ее решение совершить вместе со всеми оруженосцами вылазку в стан египетских войск, причем сегодня же, осталось неизменным. Дева-воительница жаждала отмщения за подлое ранение своего любимого. Поручив раненых Виченцо и Монбара стараниям народного врачевателя Милана Гораджича, она собрала оруженосцев в пещере, а спустя полчаса после отбытия из цитадели мессира, Бизоля и Зегенгейма, спустилась вместе со всеми к подножию Синая, где их ждали приготовленные Раймондом лошади. Они отправились той же дорогой, по которой недавно уехал Гуго де Пейн с тамплиерами. Исчезновение их из цитадели, конечно же, не могло пройти незамечено, но там сейчас трудилось столько присланных комендантом Гонзаго слуг, замывающих кровь и вытаскивающих трупы сельджуков, что оставшимся рыцарям было не до них.
Гуго де Пейн расстался с друзьями на развилке: одна из дорог вела в Египет, к селению Син-аль-Набр, другая - уходила в Аравию.
- Дальше я поеду один, - сказал он. - Прощайте...
- До встречи! - поправил его Бизоль. - Мы будем ждать тебя здесь. И если к вечеру ты не вернешься - я переверну весь Египет!
- А зачем вообще мы здесь воюем? - усомнился Людвиг. - Бизоль прекрасно справился бы со всем Востоком.
- Увы! - вздохнул Сент-Омер. - Нет у меня таких способностей как у этого... Македонского.
На этой шутливой ноте они и расстались, хотя на душе у каждого было тревожно. Как встретят парламентера в Син-аль-Набре? Не выместят ли египтяне свой гнев за последние неудачи на Гуго де Пейне? Что ждет мессира в стане врагов? На эти вопросы ждать ответа оставалось недолго.
Появление одинокого рыцаря с восьмиконечным красным крестом на белом плаще вблизи Син-аль-Набра вызвало сильное волнение в стане сельджуков. Из лагеря выскочила группа всадников и понеслась навстречу Гуго де Пейну, который спокойно продолжал ехать вперед, подняв на древке копья белоснежный платок. За полтора месяца противостояния из крепости Фавор уже было несколько случаев перехода латников на сторону султана Насира, поэтому и приближающегося к стану рыцаря приняли за одного из перебежчиков. Сельджуки окружили де Пейна, яростно размахивая перед его лицом кривыми саблями, выкрикивая оскорбления, пытаясь набросить на шею веревку. Левой рукой Гуго ухватил петлю и вырвал веревку из рук воина.
- Мне надо говорить с принцем Санджаром! - выкрикнул он, показывая, что безоружен. - Я принес послание Туокая!
При имени звездочета, пользующегося среди всех турок особым почитанием, враждебные крики смолкли, а клинки перестали со свистам разрезать воздух. Всадники плотной стеной обступили рыцаря и, подстегивая его коня, понеслись все вместе обратно в лагерь. Весть о появлении незнакомого рыцаря в лагере уже разнеслась по всему Син-аль-Набру. Из хижин и палаток высыпал народ, с изумлением рассматривая смельчака; дети, показывая на него пальцем, смеялись и кидали камни, а женщины поспешно прикрывали лица чадрой. Пробираясь к шатру принца Санджара, сопровождавшие Гуго сельджуки разгоняли скопившиеся на улицах толпы людей, настроенных весьма агрессивно. Казалось, они готовы тут же растерзать рыцаря, будь на то их воля. На площади, мимо которой они проезжали, де Пейн увидел привязанного к деревянному столбу человека в разорванной одежде и с непокрытой головой с запекшейся кровью на лице. Седые волосы его были растрепаны, а глаза устремлены в землю. То был маркиз де Сетина. Гуго де Пейн скользнул по его поникшей фигуре взглядом и сердце его сжалось. Ткнув в сторону маркиза пикой, один из сельджуков громко захохотал, но, посмотрев в лицо де Пейна, мгновенно осекся и пришпорил коня. Показался шатер принца Санджара, возле которого стоял он сам, сложив на груди руки и презрительно глядя на приближающегося рыцаря.
Гуго соскочил с коня и подошел ближе. Два военачальника, имена которых начинали звучать на Востоке все громче и громче, а звезды которых поднимались к зениту, молча, с любопытством смотрели друг на друга. Лихорадка, мучившая Санджара все последнее время, неожиданно прошла и озноб перестал бить его тело. Будущий великий правитель сельджуков чувствовал странную, притягивающую силу этого человека, стоящего перед ним: ему понравилось его лицо и отсутствие страха в глазах. Напротив, во взгляде рыцаря ощущалась та власть, которая дается лишь немногим людям со дня их рождения и которая отделяет их от простых смертных. Их можно убить, но покорить - нельзя.