Страница 110 из 194
- Это какие-то дьяволы! - промолвил он, посылая в сражение третью волну турок. Этот поток, словно мощный поршень прижал бившихся впереди сельджуков к рыцарям, сдавил их вместе, смешал тела, превратил их в кровавое месиво. Роже де Мондидье упал под грудой наваленных на него трупов; маркиз де Сетина, оглушенный и потерявший сознание лежал на земле; Гуго де Пейн отбивался от дюжины вцепившихся в него врагов; граф Норфолк держался за пробитую и окровавленную голову. Но с боку в колонну турок, будто вырвавшийся на свободу волк, влетел Милан Гораджич, рвущий зубами подставленное ему мясо и плоть, а с краев сжимались клещи Зегенгейма и Сент-Омера. И волны турок вновь отхлынули, отступили назад, собираясь с силами. Выполняя приказ де Пейна, граф Норфолк, шатаясь, пробрался к лодкам, чтобы готовить их к отплытию, поскольку отступать через пролом в стене было бы безумием: Ималь-паша разгромил бы их в открытом поле. Гуго понимал, что следующего натиска им уже не выдержать. Это чувствовал и Ималь-паша. Ему требовался последний бросок, чтобы окончательно сломить сопротивление рыцарей. Не давая своим воинам ни минуты на отдых, он вновь махнул рукой, посылая в ужасную битву.
- Где Комбефиз?! - крикнул Людвиг фон Зегенгейм, подъезжая к де Пейну. Тот только покачал головой, оглушенный сражением и не слышавший вопроса. Раненых рыцарей перетаскивали в тяжело осевшие лодки, за весла садились еще сохранившие силы воины. Гуго дал знак отправлять лодки. Надо было продержаться еще немного, до подхода подкрепления. И оно появилось!
Когда Ималь-паша уже готов был праздновать победу, со стороны пролома появились первые рыцари барона Филиппа де Комбефиза, закованные в латы, с обнаженными мечами и копьями наперевес, мчащиеся им на подмогу, и впереди них - могучий и сверкающий доспехами знаменитый воитель. Радостный крик раздался в полуопустошенном стане Гуго де Пейна, с удвоенной силой его рыцари вступили в сражение, потрясая окровавленным оружием. Чувствуя их несгибаемую волю и неистощимую энергию, турки дрогнули. А когда передние ряды отряда Комбефиза достигли места сражения, устремясь в образованный расступившимися рыцарями коридор, неприятель начал медленно отступать. Ималь-паша понял, что в этот день переменить исход столкновения в свою пользу будет уже невозможно: обрызганное кровью солнце клонилось к заходу...
Наступила ночь. Но в лагере Гуго де Пейна понимали, что еще более страшное сражение предстоит утром. Даже несмотря на подошедшие вовремя две сотни рыцарей Филиппа де Комбефиза, турки все равно численно намного превосходили их, и сдержать врага будет необычайно сложно. Единственная надежда оставалась на Агуциора, который должен был привести войска графа Танкреда. Раненые рыцари были уже отправлены морем в лагерь, а мертвые почти шесть десятков - преданы земле. Но тамплиеры, несмотря на полученные ими ранения, оставались вместе с Гуго де Пейном. Они все собрались в уцелевшей казарме, где присутствовали также Комбефиз и его командиры.
- Что будем делать? - спросил де Пейн, обводя рыцарей тяжелым, усталым взглядом. Кожа около его виска была рассечена, а кровь на ране запеклась багровым сгустком.
- Держаться, пока не подойдет Танкред, - произнес Комбефиз, выражая мнение всех присутствующих, которые лишь кивнули головой. Все были смертельно усталые.
- Так тому и быть, - согласился де Пейн, вглядываясь в лица своих друзей. Он чувствовал, что завтра, возможно, с кем-нибудь из них придется проститься навсегда.
- Тогда давайте, спать, что ли? - проворчал Бизоль, укладываясь прямо на пол, положив рядом свой меч. - Коли перекусить нечем.
Понемногу и остальные расположились кто где. Комбефиз отправился к своим рыцарям, а де Пейн и Зегенгейм вышли из казармы вместе с ним, намереваясь еще обойти выставленные караулы.
- Сегодня вы спасли нам жизнь, - произнес Гуго де Пейн, коснувшись руки барона Комбефиза. - Этой услуги я вам не забуду.
- Полно, - отозвался воитель. - Надеюсь, когда-нибудь мы будем квиты.
И, попрощавшись, рыцари разошлись в разные стороны. Желтый свет луны лился на поле недавнего боя. Откуда-то из темноты доносились окрики выставленных часовых - своих, и неприятельских, смешиваясь с молитвенной песней сельджуков. Около берега плескались невидимые волны. "Куда ушла скопившаяся на этом небольшом пятачке земли людская злость, ненависть, боль, смертная мука? - подумал Гуго де Пейн. - В песок, в морские бездны? Чтобы вырваться потом в ином месте - ураганом, смерчем, штормом, топя корабли, вырывая с корнем деревья, ломая дома, мстя людям за их же кровавые поступки?" Людвиг фон Зегенгейм молча шел рядом, думая о своем. Эти два человека, встретившись всего чуть более года назад, уже успели сблизиться, понять многое в судьбе каждого, оценить самобытность и неповторимость друг друга. Теперь даже трудно было бы представить, что их дороги могли бы никогда не пересечься. Нет, они двигались по лабиринту жизни, но каждый знал, чувствовал выход из него, и потому они обязаны были сойтись.
- Что вас тяготит? - спросил де Пейн, взглянув в лицо Людвига. Тот ответил не сразу.
- Если я скажу, что - несовершенство жизни, - произнес он, - то это прозвучит неопределенно. Скорее - бесконечная череда прощаний, через которые суждено пройти, пока не загорится твой свет.
- В конце концов, граф, мертвые хоронят живых, а не наоборот. Нам же лишь остается ждать своего часа.
- Для встречи с теми, кто вовремя покинул нас...
Рассвет застал оба неприятельских стана готовыми к бою. Но ночная мгла не торопилась расступаться перед поднимающимся светилом, словно желая продлить тишину и покой перед новой битвой. Последние минуты тянулись медленно, бесконечно долго. Но вот - затрубили рожки, закричали командиры, всхрапнули под седоками готовые рвануться вперед кони, залязгало оружие. Две людские массы, как густое, утыканное остриями и разделенное надвое желе, двинулись навстречу друг другу. И вновь вспыхнула сотрясающая землю битва!
Она длилась без перерыва шесть часов, до самого полудня. Переменчивый успех склонялся то на сторону турок, то уходил к рыцарям де Пейна и Комбефиза, которые дрались бок о бок. Но постепенно инициатива переходила все больше и больше к Ималь-паше.