Страница 105 из 194
- Хотите, я вам что-нибудь почитаю? - спросила она. - Я вижу у вас на столике Гомера.
- Охотно. Там есть одно чудесное место, где ратные подвиги померкли перед любовью Ахилла к юной Бризеиде. Найдите его.
И принцесса отыскала нужную страницу, а когда приготовилась читать, взгляд ее вновь встретился с глазами Людвига, полными нежного внимания. Незаметно пролетели несколько часов. Стемнело. А Мелизинда все еще оставалась в комнате Людвига. Ни ему, ни ей не хотелось расставаться. Уже Милан Гораджич несколько раз заглядывал в комнату, Джан приносил свое лекарство, а принцесса и рыцарь продолжали болтать. Но наконец, словно опомнившись, Мелизинда поспешно поднялась с кресла.
- Мы совсем забыли о времени! - с тревогой сказала она, посмотрев на заглянувшую в полутемную комнату луну. - А ведь меня, наверное, ищут!
- Вы еще навестите выздоравливающего больного, моя спасительница? - с улыбкой спросил Людвиг, завладевая ее рукой.
- Непременно! - сказала она, отвечая слабым пожатием.
- Вы даже не представляете, насколько ваше присутствие благотворно.
- Думаю, ваше ощущение взаимно, - лукаво ответила она и простилась, оставив в комнате легкий аромат изысканных египетских духов. Людвиг вдохнул его полной грудью и откинулся на подушки, желая, чтобы испытанное им только что ощущение счастья, не покидало его как можно дольше.
Беседа Гуго де Пейна с клюнийским монахом продолжалась недолго. Молча указав посланцу аббата Сито на кресло, рыцарь скрестил на груди руки.
- В Иерусалиме находится человек, который стоит у вас на пути к созданию Ордена, - коротко произнес монах, игнорируя жест де Пейна.
- Как его имя?
- Этого я пока не могу вам сказать.
- Я не привык играть в темную, - промолвил Гуго де Пейн, у которого монах вызывал странное притягательное отвращение, словно он смотрел на самого себя в кривом зеркале.
- Это не игра, мессир, - ответил тот. - От правильности ваших шагов зависит исход порученного вам дела. Дела, которое необходимо Ватикану и всей католической церкви.
- Какую опасность заключает в себе этот человек? - спросил Гуго де Пейн, вновь взглянув в это кривое зеркало, и почувствовал холодок брезгливости в груди. Вместе с тем, бесстрастное и неподвижное лицо монаха притягивало его взгляд.
- Прямую: для вас и будущего Ордена.
- Это не ответ.
- Другой ответ преждевременен.
- Могу ли я понимать ваши слова так, что этот человек должен умереть?
- Если не хотите умереть вы, - наклонил голову монах. Взгляд его привычно скользнул по оставленным на столе бумагам и наброскам рыцаря, задержавшись на лежащей сверху миниатюре византийской принцессы.
- Я не наемный убийца, - холодно отозвался де Пейн, проследив за взглядом монаха и бросив на стол перчатки.
- Никто бы и не посмел предложить вам нечто подобное, - не моргнув глазом ответил монах. - Между вами должен состояться честный поединок.
- Но со смертельным исходом?
- Я рад, что вы так хорошо понимаете меня.
- Когда вы известите меня - кто этот человек?
- В самое ближайшее время. Готовьтесь, - сказал монах и, поклонившись, направился к двери.
- Постойте! - остановил его де Пейн. - Может быть, вы скажете мне, как вас называть, раз уж мы связаны одной нитью?
- Это не имеет значения, - обернулся монах. - Называйте меня как вам будет угодно. Считайте, что у меня нет имени.
И, поклонившись еще раз, он скрылся за дверью. Три дня назад точно такой же разговор состоялся у него с бароном Филиппом де Комбефизом...
ГЛАВА VIII
КТО ВОЙДЕТ В ТИР?
Острой стрелою, поди, и бессмертного могут
поранить.
Бой у них ожесточенный, пощады и богу не будет.
Лучше, пожалуй, нам издали распрей чужой
наслаждаться...
Батрахомиомахия
1
В конце августа 1112 года, с большим запозданием, началась осада Тира. Все понимали, что время уже упущено, и приближающийся сезон дождей размоет дороги, остановит подвоз фуража и продуктов, оружия и свежих резервов, неминуемо сорвет осеннюю кампанию. Но граф Лион Танкред, командующий войсками, верный своему слову, гнал солдат к неприступной крепости сарацин, где их правитель Ималь-паша, тринадцать долгих лет противостоящий рыцарству, выстреливал в его лагерь стрелы с оскорбительными и язвительными посланиями. К войску графа Танкреда присоединилась легкая конница трапезитов Алексея Комнина, руководимая военным логофетом армянином Гайком, дружина русского князя Василька Ростиславовича, прислали своих воинов союзные правители Карса, Нахичевани, Тебриза, Цхуви и Трапезунда. Подтягивались рыцари от антиохийского князя Рожера, эдесского Раймунда, триполийского Россаля. Все ожидали, что со стороны моря блокаду Тира замкнет флот, вышедший из Мессины, и ведомый самим Генрихом V, императором Священной Римской Империи. Тогда участь крепости была бы решена. Но многие и сомневались, что взбалмошный молодой император выполнит свое обещание. Четырехтысячным защитникам Тира противостояло пятнадцатитысячное войско, объединенное под общим руководством графа Лиона Танкреда.
Среди этих рыцарей был и Гуго де Пейн, организовавший свой лагерь на правом фланге в полумиле от южных стен Тира, там, где зеленые волны Средиземного моря выплескивались на побережье. Под его началом было около четырехсот воинов и все рыцари-тамплиеры. Еще раньше Людвиг фон Зегенгейм был полностью оправдан специальной комиссией Государственного Совета, все обвинения сняты, а вина за его несправедливый арест заглажена. Полностью восстановивший свои силы, он постарался забыть нанесенную ему обиду, устремив все свои помыслы к крепостным башням Тира и... к прекрасной принцессе Мелизинде. Суд Яффы разобрался и с бежавшими из тюрьмы рыцарями; все они были прощены, кроме разбойника-висельника Жака Греналя, который покинул их в Триполи, где они не нашли следов ни Чекко Кавальканти, ни Этьена Лабе. Чекко надолго слег в Яффе, страдая от раны, нанесенной ему Беф-Цуром в схватке с зилотами, а проходимец Лабе промышлял теперь разбоем на юге Палестины, близ границ с Египтом. Виченцо нашел свою Алессандру уже возле Тира, куда она прибыла вместе с отрядом де Пейна и остальными тамплиерами. Почти два месяца судьба держала их в напряжении, когда они ничего не знали друг о друге - живы ли, нет? Но вынужденная разлука, проверка временем, еще больше укрепила их веру и любовь.