Страница 35 из 151
- Заткнитесь, граф, не то я проткну вас! - вскричал я в бешенстве.
- Любопытно, как и чем? - удивился Гуго.
- Спросите об этом у призрака Шварцмоора, который преспокойно разгуливает по подземелью замка Шедель,- сказал я, охладевая и видя всю нелепость моих угроз.
- Да, поганое место этот замок,- вздохнул Годфруа.
- Кстати, а почему такое название; - спросил я, радуясь перемене темы.
- Темная история,- сказал герцог.- Говорят, что некогда на этом месте было языческое капище, где приносились человеческие жертвы. Потом там похоронили одного колдуна, который перед смертью заявил, что в земле кости его будут увеличиваться вдвое. Его закопали как можно глубже, а потом один из местных властителей, разбогатев на грабежах, решил построить себе замок именно на этом месте. Когда стали копать, то обнаружили поверхность черепа невероятной величины. Феодал и решил, что если он тут построит замок, то со временем череп колдуна, продолжая расти, вылезет из земли, и лет через пятьдесят замок окажется стоящим на вершине надежного костяного холма, но с тех пор прошло не менее ста лет, а череп колдуна так и не вылез на поверхность. Видимо, останки чародея растут не вверх, а внутрь, в землю.
- Центр подземелья, где располагается ложе наслаждений,- вмешался Гуго,- находится как раз над макушкой черепа чародея. Бедняга Генрих и тут надеялся, что сила колдуна поможет ему справиться с его неприятностью. Но покуда ему больше приходится надеяться на свой кулак, в котором он так часто пестует свой пестик. Покойный Гильдерик весьма остроумно окрестил Генриха. Он называл его император Фауст*. [Faust - кулак (нем.).] Жаль все же, что вы, Зегенгейм, проткнули Гильдерика. Иногда он бывал неотразим в своем остроумии.
- Странное дело,- сказал я.- Когда я сидел с завязанными глазами, я отчетливо слышал голос Гильдерика. Сначала он был недоволен тем, что я занял его место. Потом вдруг решил снять с меня повязку. Вы не видели, кто развязал мне глаза в первый раз?
- Я не видел,- покачал головой Гуго.
- И я,- сказал Годфруа.- Но скорее всего, это проказы Гедельмины, одной из двух прислужниц Мелузины. Очень способная ведьмочка, умеет говорить любыми голосами. Должно быть, она и сыграла с вами эту шутку.
- Вот как! А я-то и впрямь решил, что это Гильдерик. Очень неприятно было слышать его голос...
- Что поделаешь, придется вам, Зегенгейм, снова его услышать,- сказал Гуго.- Хватит болтать, пора нам возвращаться в замок, а вам - купаться в реке.
- Вы что, все-таки утопите меня? - спросил я, замирая.
- Разумеется, утопим,- спокойно ответил Вермандуа.
- Разумеется, нет,- возразил Годфруа.
- Нет? - удивленно поднял бровь Гуго.
- Нет,- твердо заявил герцог Лотарингский.
Я облегченно вздохнул.
- Мне-то, собственно, все равно,- сказал Гуго.- Но вы, Годфруа, как вассал императора, не можете не выполнить его приказ. Как же так?
- Очень просто. Нам было приказано бросить его в Регниц, не развязывая веревок. Так?
- Совершенно верно.
- А мы и не будем их развязывать. Мы их разрежем.
С этими словами Годфруа достал свой меч, имя которого было Стеллифер, и очень ловко и быстро перерезал все связывавшие меня путы. Каким наслаждением было двигать руками и ногами во всех направлениях, куда хочешь. Как здорово было поприседать и попрыгать.
- Честно сказать, мне тоже не очень-то хотелось губить парня,рассмеялся Гуго Вермандуа.- Он симпатяга. Правда, у него плоховато с чувством юмора, но это лишь потому, что он слишком молод и горяч, а остроумие требует кое-какого жизненного охлаждения. Ну хорошо, а как вы, герцог, собираетесь дать отчет императору, неужто прибегнете к лжи?
- Отнюдь нет,- отвечал Годфруа Буйонский.- Я скажу ему, что, не развязывая веревок, мы раскачали Зегенгейма и на счет три бросили в воду. Затем он ушел под воду и мы больше его не видели. А чтобы это не явилось ложью, мы сейчас так и поступим. Когда мы бросим вас в воду, Людвиг, нырните как можно глубже и не выныривайте подольше, чтобы мы успели сесть на лошадей, уехать и больше не видеть вас. Идет?
- Идет,- обрадовано кивнул я. Хоть я и потерял императора, зато вновь приобрел Годфруа.
Как мы и договорились, Годфруа и Гуго взяли меня за руки и за ноги, раскачали и на счет три бросили с берега в воду. В какой-то миг мне показалось, что это отец и дядя Арпад швыряют меня маленького в воду Линка. Упав в воду, я быстро погрузился на дно. Здесь было не очень глубоко. И я пополз по этому холодному речному дну и полз до тех пор, пока не стал задыхаться. Когда я вынырнул, то успел услышать в отдалении топот конских копыт.
- Храни вас Бог,- благословил я исчезнувших Гуго и Годфруа. Развернулся и поплыл вниз по течению Регница.
Глава XII
ТЕПЕРЬ - В ЕВРОПУ
Старания моего отца и дяди Арпада не пропали даром. Я стал хорошим пловцом, в чем имел возможность убедиться этой ночью, плывя вниз по Регницу. Я решил плыть и плыть, пока не устану, а тогда уже выбраться на берег, отдохнуть и к утру вдоль по берегу вернуться в Бамберг. Освобожденные руки и ноги испытывали неизъяснимое удовольствие, барахтаясь в холодных ночных водах реки, лунные блики мелькали предо мной, я наслаждался жизнью и свободой, радуясь, что Евпраксия чиста, печалясь о погибшей душе Генриха.
Между тем луна покидала небосвод и вскоре я заметил, как начало светать. Поскольку сил у меня еще было предостаточно, я решил плыть до тех пор, пока не исчезнут звезды и в природе не почувствуется приближение восхода солнца. Я вспомнил, что до сих пор не возблагодарил Господа за две главных награды, которыми он одарил меня после всех мучений - за жизнь, которая мне была сохранена, и за чистоту Евпраксии. И я стал громко благодарить Святую Троицу, яко не прогневался на мя, ленивого и грешного, ниже погубил мя со беззакоными моими, но человеколюбствовал и в нечаянии лежащего воздвиг мя, дабы утреневать и славословить державу Его...
Не успел я прочесть утреннее благодарение, как неожиданно вдалеке появился Бамбергский мост, по которому шла дорога на Эрфурт. Я никак не предвидел, что столь быстро преодолею расстояние от окрестностей таинственного замка Шедель до Бамберга. Ну, теперь уж я решил доплыть до самого моста. Когда я подплывал к нему, луна и звезды исчезли, заметно посветлело и на реку пал туман. Он плыл мне навстречу, в нем мерещились чьи-то тени, и в какой-то миг мне даже привиделась чудовищно огромная фигура Гильдерика, шагающая по воде семимильными шагами. Сделалось жутко, и я поспешил выбраться на берег, не доплывая до моста.