Страница 24 из 49
Я вышел из своего укрытия, но вместо того, чтобы ворваться в дом, повернул к деревянной пристани, где оставил машину. Позади меня скрипнули тормоза, но я даже не обернулся, зная и так, что это еще один клиент либо товарка моей жены. Кто бы ни был, дела не меняет.
- Профессор Кендалл, - услышал я за спиной и, обернувшись, увидел еще одного представителя "новорусской" породы, которая и прежде не вызывала у меня особых симпатий, а теперь были добавочные причины для антипатии: ражий, широченная будка с мощным подбородком и крутыми скулами, нулевая стрижка, темные очки в пол-лица, длинное кашемировое пальто, а из-под него выглядывали лакированные сапожки. Вот еще одно - вспомнил! - их прозвище: "стриженые затылки". Потому, наверно, и не воспринял индивидуальные его признаки и не узнал, как не сразу узнаешь знакомого, если привык видеть его в гражданском, а он подвалит к тебе, скажем, в полицейской униформе. К тому же, этот тип и знакомым не был, а, как выяснилось, овцой из того, с годами все более многочисленного стада, которое я пас по долгу службы.
- Вы меня не узнаете, профессор, - продолжал ненавистный незнакомец, который прибыл в Саг-Харбор трахать мою жену. - Не мудрено - у вас столько студентов. Я брал ваши курсы в Куинс-колледже.
- Когда? - сразу же спросил я.
- Да уж лет десять с тех пор.
Отлегло: значит, он не может знать, что одна из бордельных девок - моя жена.
- А здесь что делаете?
Он помялся, хотя, будь догадливее, вертанул бы вопрос ко мне.
- Так. В гости к соплеменникам намылился, - ответил он, ухмыляясь.
Я тут же воспользовался своим преимуществом, уверенный, что он не знал, что я знаю, куда именно, и выпалил напрямик:
- Возьмите меня с собой - потренируюсь в русском. А то, я знаю, язык катастрофически меняется в последнее время. А мой тем временем ржавеет. Вот вы говорите "намылился". Это то же, что и "наладился", да? Мне уже нужен толмач с русского на русский.
Похоже, поставил бывшего студента в довольно затруднительное положение, но мне без разницы. Сама судьба послала его - случайностью эту встречу не объяснишь. Поглядим как выкрутится. Каким бы запутанным ни был лабиринт, из него всегда есть выход, если только блуждание по лабиринту не предпочтительней выхода из него. Разве не так? Он мог меня послать куда подальше, но сказалась, по-видимому, прежняя субординация - вот он и пустился в объяснения, отговаривая:
- Не совсем в гости. Скорее на явочную встречу с дружками-приятелями. Нечто среднее между закрытым клубом и бизнес-центром.
- Хаза? - не удержался и продемонстрировал знание воровского арго.
- Пусть будет хаза, - рассмеялся мой бывший студент. - Или хата. "Матрешки" называется.
- "Матрешки"? - переспросил я, и какое-то смутное воспоминание шевельнулось, будто я сам нашел это слово применительно к Лене, еще даже не подозревая о существовании борделя с таким именем.
- "Матрешки". Простенько и со вкусом. А куда еще податься братве? Крутимся, варимся, оговариваем условия контрактов, подписываем документы, делим общак, отстегиваем должки, укрепляем связи. Отпашем свое, потом законный отдых: сауна, бассейн, бар, солярий, бильярд. Плюс - массаж: тайский, европейский, общий, классический, эротический.
- Была не была! Тряхну стариной. А массажистки?
- Шикарные. Из тех, что достают. Особенно одна. Главное - надежные. Что в эпоху СПИДа немаловажно. Презервативы - в обязательном порядке. Еженедельный врачебный осмотр, но это скорее так - подстраховка, за все время ни одной инфицированной. Потому что клиентура более-менее постоянная. Новички - только по рекомендации прежних клиентов. Все женатики, никаких связей на стороне. Не считая матрешек. Кстати, вы женаты, Профессор? спросил он и странно как-то усмехнулся, но я тогда не внял, занятый своей игрой и не предполагаая, что со мной тоже ведь могут играть в кошки-мышки. Вот именно - я казался себе котом, а был мышкой. Котом был мой бывший студент, который выпал из моей памяти вместе с остальными за единственным исключением.
- Женат, - помедлив, сказал я и ужаснулся двусмыслице сюжета.
- Тогда поладили. Могу вас рекомендовать, хоть вы все равно будете среди нас белой вороной, - осклабился мой собеседник.
- А если нагрянет полиция?
- Какая здесь полиция! Во-первых, главный американский идол - прайвиси. Во-вторых, на случай облома, всегда можно объяснить, что русские гуляют день рождения или просто вечеринка, а если кто из гостей и уединился с кем, так хозяйка - не мамочка, гости - не дети. Полиция - тоже люди: можно дать на лапу или пугануть. Ошпарятся - и отлетят. То есть слиняют, - пояснил он. - Все еще желаете полакомиться клубничкой, Профессор?
- Пошли, - нетерпеливо сказал я, боясь опоздать и упустить шанс.
- Прыткий вы, однако.
Вспомнил, наконец, моего студента и забавную историю, с ним связанную. Единственное, что осталось скрыто за семью печатями моей капризной с возрастом памяти - имя. Оказалось не суть важно: как в своей среде, так и в противоположной - правоохранительным органам разных стран - он был известен под псевдонимом, заимствованным у знаменитого киногероя.
Нет, не Джеймс Бонд.
Открыла нам дверь сама мадам, по-русски бандерша, для своих лет даже красивая: как любят выражаться русские классики, со следами былой красоты на пятидесятилетнем или около того лице. Мы попали в нечто вроде сеней, а уже оттуда хозяйка повела вглубь дома, где я ожидал увидеть понятно кого, не загадывая наперед ни моей, а тем более ее реакции.
Просторная гостиная - большой сосновый стол посередке, вокруг некрашеные скамьи и табуретки. Под избу сработано, стиль "рюсс". На стенах иконы, на стеллажах - разностильные и разнокалибернные матрешки, которые я воспринял как намек на разнообразие отсутствующих пока девичьих экспонентов: в комнате были одни мужики. Мы угодили в разгар какой-то разборки - пока что словесной: вид у всех был малость разгоряченный. Или это на них подействовала водяра? Выпивка была представлена на столе избыточно - бутыли с "Абсолютом" и "Мартелем", зато сугубо русский закусон: бородинский хлеб, семга, блины с икрой, шматами нарезанное сало, холодное мясо, соленые и маринованные грибы, малосольные огурчики, споловиненные луковицы, из горячего - пельмени. В комнате повис сизый дым - нигде сейчас столько не курят как в России (разве что в Японии). При нашем появлении разговор смолк, на меня воззрились с недоумением, которое не исчезло после того, как чичероне представил меня. Белая ворона.