Страница 50 из 51
Как ни странно, то, что они сумели выполнить задуманное, сейчас почти ничего не значило. Во всяком случае, для нее, поправила она себя. Для многих других это чрезвычайно важно. Для тех, к примеру, кто вынес еще большие мучения, попав в руки БРОБ. Это соображение немного успокоило ее. Надо пока утешаться хотя бы этим.
Ева резко вскинула голову, почувствовав, что ударилась подбородком в грудь. Выдернула несколько иголок из ближайшей сосенки. Пожевала и с отвращением выплюнула. Может, лучше пожевать сухие, подумала она, а потом вспомнила, что, когда хочется пить, надо пососать камень. Может, это утолит жажду, если только я не подавлюсь, подумала она.
Ей показалось, что со стороны долины донесся какой-то звук; она поискала бинокль. Слегка приподнявшись, стала смотреть поверх зарослей, но не увидела ничего. Светало, и на монотонно-сером фоне появились краски. Дорога оказалась гораздо ближе, чем предполагала Ева. Она пролегала всего в каких-нибудь двухстах метрах по склону противоположного холма. Определяя свое местонахождение, Ева оглядела скалистый обрыв, поросший соснами, и увидела внизу чугунную ограду парка. У ворот стояли люди. В противоположной стороне, откуда доносился шум, ничего подозрительного не было заметно. Рука, державшая бинокль, стала затекать, и в этот момент Ева уловила какое-то движение. Еще через секунду показался человек – на груди у него висел автомат. Его трудно было разглядеть, потому что он как бы сливался с пейзажем.
Ева перехватила пальцами бинокль. Пытаясь снова навести его на солдата, она обнаружила и других. И с ужасом поняла, что солдаты идут по их следу. Ева перевернулась и осторожно потрясла Брука за ногу.
– В чем дело? – простонал он, не открывая глаз.
– Нас выследили, – прошептала она.
Никакой реакции.
– А, черт, – наконец прошептал он. Такое было впечатление, точно ему все равно.
– Но надо же что-то делать! – в отчаянье воскликнула она.
Он открыл глаза и посмотрел на нее. На лице его появилось подобие улыбки.
– А что?
Она достала пистолет.
– Мы будем защищаться.
– Ты хочешь сказать, умрем? – поправил он ее с нежностью.
Не бред ли у него? – подумала Ева и повернулась, чтобы взглянуть, как близко успели подойти солдаты. Она уже могла различить их лица, забрызганные грязью, и расцветку маскировочных комбинезонов.
– Сколько их? – прошептал он.
– Человек пять. Идут прямо сюда.
– Конечно… земля ведь раскисла… Послушай. – Он замолчал, и по выражению его лица Ева поняла, что он хочет сказать.
– Сейчас не время демонстрировать мужской героизм, – зло сказала она, прежде чем он докончил свою мысль. – Если ты хочешь сказать: беги, спасайся…
Губы его слегка дрогнули в улыбке.
– Хорошо, не буду. Но разве не желание продемонстрировать женский героизм побуждает тебя вступить в бой с французской армией в одиночку?
Она пожала плечами, однако ей стало легче от сознания, что он вполне владеет своим рассудком.
– Так мы сдаемся?
– Похоже, да.
Она снова повернулась в ту сторону, откуда должны были появиться солдаты. И вдруг ее пронзила ужасная мысль. Ведь здесь, во Франции, до сих пор существует гильотина. И Брук будет приговорен к высшей мере наказания. Нет, этого не может быть, сказала она себе. Общественность не допустит. Если его приговорят к смертной казни, приговор не дадут привести в исполнение. Зато ничто не спасет их от многолетнего заточения. Как глупо, что они почти не думали о последствиях. Может, все-таки лучше оказать сопротивление? Нет, Брук, конечно, прав. Это будет похоже на браваду сумасшедшего – то, к чему она всегда относилась с презрением. Как они оба изменились!
Ева услышала, что он зашевелился позади нее, и обернулась. Брук пытался подняться, помогая себе здоровой рукой. Она нагнулась помочь ему.
– Очень больно? – спросила она и тут же спохватилась: что за глупый вопрос.
Он дернул головой в сторону долины.
– Близко?
– Метров сто, – прошептала она и вопросительно посмотрела на него.
– Лучше выйти сейчас. А то они нервничают и могут по ошибке прихлопнуть. – Он попытался улыбнуться, но из этого мало что получилось. – Жаль, что нет смешанных тюрем.
Вот теперь, когда все кончилось, ей захотелось дать волю слезам; правда, слишком поздно жалеть о том, что она ему в эти последние дни наговорила. И чего не успела сказать. Даже поцеловать его она не решалась, это было выше ее сил. Ева быстро отвернулась и закрыла лицо руками, чтобы не закричать от отчаяния.
– Nous nous rendons![72]
В кустах впереди послышался шорох.
– Брось оружие, – приказал Брук.
Она кивнула и швырнула свой «люгер» в кусты.
– Nous nous rendons, – повторила она снова.
Резкий голос из кустов приказал:
– Avancez… les mains sur la tete![73]
Она помогла ему встать на ноги, и они медленно пошли вперед, продираясь сквозь кусты, на открытую поляну, маячившую впереди.
– A moi la Legion![74] – прозвучал тот же голос, и из укрытий раздались автоматные очереди.
28
Трое мужчин стояли на краю поляны. Тускло светило бледное солнце. В долине, точно клочья дыма, еще висел туман. Бек откашлялся. Кашель неизменно разбирал его после первой на дню сигареты. Спохватившись, он предложил сигареты капитану Марчетти. Тот взял одну, что-то буркнув в знак благодарности. Сайкс проследил взглядом за его рукой. Волосатая, и кулак как у боксера-профессионала. Сайкс снова перевел взгляд на тела убитых, лежавших лицом вниз на траве у его ног. Они казались сейчас такими маленькими, особенно девушка, – впрочем, мертвецы всегда выглядят меньше ростом, чем были при жизни. Их «люгер» валялся рядом на бурых иглах, потемневших от дождя.
У всех троих были опухшие от усталости глаза. Интересно, подумал Сайкс, так же ли скверно на душе у этих двоих, как у меня. Живот у него подвело, хотя он и думать не мог о еде. Голова чесалась, как, впрочем, и все тело. Во рту был противный вкус, кожу на лице стянуло, точно оно обгорело. Он мечтал побриться и принять ванну. После многих бессонных часов и напряжения погони тело впервые напомнило о себе.
– Они оказали сопротивление? – машинально спросил он по-английски у Марчетти.
Легионер не понял его и вопросительно посмотрел на Бека – тот лишь пожал плечами.
– Я просто подумал… – добавил Сайкс и умолк.
Марчетти зевнул и посмотрел на часы. Чего они торчат тут, недоумевал он. Любоваться не на что. Он успел уже отослать своих людей назад, на дорогу, и собирался следовать за ними. Теперь дело за полицией: прибрать здесь – это по их части.
– Bon, – выдохнул он наконец. – Je m'en vais.[75]
Бек с удивлением посмотрел на него. Все это время он размышлял над тем, как бы получше составить донесение – таким образом, чтобы приписать себе роль спасителя Иньесты.
Кусты сзади затрещали, и они разом обернулись. К ним направлялся седой мужчина лет шестидесяти. Плотный, в изрядно помятом костюме. Марчетти посмотрел на Бека – он, видимо, решил, что это опять кто-то из людей комиссара, а Сайкс уставился на незнакомца, силясь вспомнить, где он мог его раньше видеть.
– Qui etes vous?[76] – резко спросил Бек.
Человек посмотрел на него, но ответил, лишь когда подошел к ним совсем близко:
– Сэм Шерман, из «Вашингтон пост».
– Что вы тут делаете? – в изумлении спросил Бек. – Кто пропустил вас сюда?
– Петлял-петлял и вот очутился здесь. – На самом-то деле он сказал солдатам на дороге, что он – из английской полиции, и они показали, где найти комиссара Бека.
– Вы не имеете права здесь находиться!
72
Мы сдаемся! (франц.)
73
Выходите… руки на голову! (франц.)
74
Ко мне, легионеры! (франц.)
75
Ладно. Я пошел (франц.)
76
Вы кто такой? (франц.)