Страница 46 из 69
Ткачук не поднял головы.Он ничего никому не приказал. Каждый посту
пал самостоятельно и из их автономных действий складывался общий, согла
сованный сценарий действий "Освальда".
Управление сотрудниками фирмы можно было сравнить с выездкой. Генерал не отдавал приказов. В одном случае молча кивнул, в другой раз пожал плечами или просто промолчал...
Это и было приказом.
И никаких следов. Ни на аудиокассете, ни на бумаге.
Когда один из эфэсбэшников как-то сообщил прессе, что приказ физически уничтожить олигарха он получил от начальства то ли на лестнице, то ли по дороге из туалета в кабинет, его подняли его на смех. "Такое важное указание... Начальник наверняка идел бы за столом!.." А между тем это и был естественный стиль отдания приказов такого рода. И соответствнные формулировки - ни в коем случае не "замочить", "прикончить" или "убрать", а только - "разобраться", "посмотреть по-пристальнее..."
Приезд Игумнова в санаторий был неприятным предвестием для фирмы.
"Освальд" нигде себя не рекламировал. Не было его и в только что изданном сборнике "Созвездия безопасности", включавшем всех главных лидеров Российского охранного бизнеса.
Ниша, занимаемая фирмой, была незаметной и насквозь криминальной: обеспечение охраны нигерийского наркобизнеса в Москве и блокирование действий конкурентов.
До этого Ткачук разрабатывал таджикско-афганские связи официально - по линии всем известного могущественного и весьма осведомленного ведомства. Все тамошние наработки оттуда пришлись весьма кстати "Освальду". Форватер был проложен. Фирма не без выгоды для себя смогла сдать большую часть своих клиентов и перейти на сторону их противников.
И теперь оказывалось, что это не осталось незамеченным.
До этого менты появлялись в фирме всего дважды. И оба раза в связи с исчезновением Коржакова. Старший опер МУРа , приезжавший первым, был плохо информирован, он собирался искать Коржакова - профессионального контрразведчика так же, как искал бы любого отдыхающего санатория, который ушел вечером и не вернулся к завтраку...
Сегодняшний гость оказался опасно осведомленным.
Капитану из линейной ментуры располагал сведениями из какого-то тайного источника, отслеживавшего охранный бизнес. Генерал Ткачук ничего не знал о "Лайнсе" и его девизе "Мы никогда не спим..."
"Большие знания умножают печаль, капитан..."
Сегодня слова иудейского царя знал каждый...
"Не надо совать нос не в свои дела..."
Поднявшийся вслед за ментом телохранитель должен был надолго отбить у ночного гостя охоту совать нос в дела генеральской фирмы.
Дверь в номер отворилась - это возвращался советник.
- Проводил?
- Да. Все в порядке.
Спускаясь с Игумновым в подъезд, полковник не проронил ни слова. Охранники внизу, заслышав шаги, побросали костяшки - имитировали служебное рвение.
- До свиданья, товарищ капитан... - У дверей внизу советник повернул назад:
Игумнов вышел на аллею, прошел вдоль здания.
Территория санатория была по-прежнему пустынна. Заснеженные газоны, темные окна корпусов, редкие светильники вдоль дорожек...
Выждав минуту-другую, Игумнов вернулся в здание - дверь за ним не закрыли. В караульном помещении уже сели за домино. Обернулись.
Игумнов предупредил возможные вопросы:
- Я оставлю записку Коржакову...
Старший - не посвященный в высокую политику начальства - был, если
не доброжелателен, то по крайней мере нейтрален. Возражать не стал.
- Оставляйте... - Игра преостановилась.
Игумнов достал чистый листок. Разборчиво вывел:
"Позвони мне. Игумнов"
Старший смягчился, увидев, что мент не злоупотребил временем. У
него на руках были отличные кости.
- Я передам.
- Ты видел его сегодня? - спросил Игумнов между прочим , подавая записку.
Старший подумал:
- Утром, когда заступили. Потом он сразу уехал.
- Ну давай, старшой.
- И ты тоже.
В центральной проходной у ворот по-прежнему горел свет, там не спали, но Игумнов туда не пошел, повернул вдоль забора. Дальше был лес. Рядом с каким-то сараем или складом несколько досок было выломано - зияла дыра.
Отсюда уходила через лес темная тропа в другой большой санаторий МВД.
Игумнов дошел по ней до опушки. Вокруг лежал нетронутый снег. Выбрав
место, где деревья подходили вплотную, Игумнов оттолкнулся - прыгнул в невысокие кусты, встал за дерево. Между ним и тропой, которую он только что оставил, снежный покров осталось по-прежнему чист, без единого следа...
Потянулись томительные секунды.
Генерал Ткачук не был первым, кто теперь делал деньги вместе с теми,
кого только вчера ещё разрабатывали и преследовали - со своими вчерашними противниками. В криминальный бизнес пришли высоко профессиональные кадры, наисовременнейшие технические средства...
Данные о наркоструктурах, специализировавшихся на перевозке кокаина
через Россию, поступали к генералу Ткачуку от его бывших коллег, остававшихся в спецслужбах.
Контрабандные поставки направлялись из Нового Света в государства Африки, а потом вновь возвращались в Россию с наркокурьерами, которые
провозили свой опасный груз в обход шереметьевской таможни в капсулах
у себя в желудке. Отсюда наркотики перемещались уже наземными видами
транспорта. Для этого наркокурьеры использовали своих земляков туристов и студентов. Один из их числа, о котором Ксения сообщила Цуканову, сейчас
маялся вблизи студенческого общежития на Островитянова в ожидании Мосула Авье. Но встрече по известной причине не суждено было состояться...
Игумнов порежидал.
Вокруг все было так же тихо. Он уже решил, что ошибся в предположениях, как вдруг услышал легкие шаги. По привычке потянулся к наплечной кабуре...
Ночью в лесу после откровенного разговора с генералом, вошедшим в
преступный бизнес, всегда лучше передернуть затвор и загнать патрон в патронник, чтобы в любую секунду быть готовым открыть огонь на поражение...
Через минуту со стороны военного санатория на тропинке показалось несколько бегущих - молодые в черных "бандитках", в камуфляжах, в кроссовках .