Страница 50 из 60
- Все это время я пробавляюсь новостями небольшого, но очень важного для маленького человека мирка.
- А что такое - маленький человек? - спросила Анна.
- Ну, это тот, кто до поры до времени позволяет другим решать его собственные проблемы...
- Тогда я - маленький человек Совсем маленький. Вот та-кой...
Мальчик-официант внес поднос с закусками, установил его в углу на письменном столе, и, поправляя то и дело спускавшиеся с переносья очки, принялся ловко сервировать наш стол. Я обратил внимание на его совершенно круглые глаза, худенькую длинную шею и нежную мальчишескую кожу - в детском театре он мог бы играть верблюжонка.
- Кто этот малыш? - поинтересовался я у Анны, когда он вышел.
- Сын директора кафе. Между прочим, у него исключительные способности...
- Представь: я догадался.
- Думаю, что ты шел не по совсем правильному пути. Это маленький делец. У него свой счет в сберкассе. Тебе нужны американские сигареты или ящик чешского пива? Он поставит тебе в багажник. Может познакомить с девочками. За комиссионные, разумеется.
- Мне это и в голову не пришло, - признался я.
- Я поняла. Ты видел, как быстро он решил наше устройство? Он наверняка знает, кто ты. И кто мы - друг другу.
- Ну, с этим-то значительно проще. - Я взял ее руку. - Как его зовут?
- Уктем. Его все знают.
"Еще образ, - подумал я. - Целая галерея, годная, может быть, лишь для фантастического романа".
- Удивительное место на земле, - заметил я. - Область стоит на одном из последних мест по стоимости основных фондов непроизводственного назначения в расчете на одного жителя.. Идет недооценка социально-культурной сферы. Закон зоны... - Мне показалось - я нашел верное слово. - Преступные авторитеты берут верх над администрацией. А вместо денежного эквивалента - икра и красная рыба. Продукты, добытые воровским путем.
Порочный, похожий на нежного верблюжонка Уктем появился снова, поколдовал над письменным столом и перенес на обеденный шампуры с янтарного цвета ломтями осетрины, чуреки, терпкий гранатовый сок и тонко нарезанный лимон. Потом он наполнил нам рюмки, оглядел стол.
- Приятного аппетита. - Вид был у него простовато-бесхитростный: круглые глаза интеллигентного мальчика, бепрестанно сползающие, в металлической импортной оправе очки, чистая ковбойка, прикрытая коротким белым фартучком. - Тут есть звонок. Позвоните, когда я понадоблюсь. До этого вас никто не побеспокоит.
- Мальчик должен многое знать, - сказал я, когда Уктем вышел.
Анна согласилась.
- Но он не скажет. Никто ничего не скажет, пока ты не арестуешь тех, кого здесь боятся. А потом не арестуешь и тех, кто покровительствовал тем, которых боятся. И еще следующий слой...
Я не стал ей говорить об угрозах ее бывшего мужа. Зачем?
Мы просидели довольно долго. Разговор вился как деревенская тропинка вокруг, с учетом местных условий. Мы не касались наших взаимоотношений, как настоящих, так и будущих, кроме того, мы не говорили о прошлом каждого, будто жизнь началась со времени нашего знакомства - на берегу у метеостанции в день гибели Сережи Пухова.
Убийство Пухова, несчастный случай с Ветлугиным, выброс нефти на сажевом комбинате, отравление качкалдаков...
Уктем появился через несколько минут после моего звонка - по-прежнему деловой и тактичный.
Я спросил, как бы между прочим:
- У вас большая холодильная камера? Он поправил очки:
- Какая? У нас их две.
- И было две? С самого начала?
- Вторую поставили недавно. - Он с любопытством взглянул на меня. - А что?
- Мы иногда сдаем бесхозную рыбу. Вероятно, можно сдать и сюда. Если есть емкие камеры...
- Конечно, - круглые глаза верблюжонка заблестели. - У нас большие камеры. Самые большие в городе. У нас их арендует Рыбакколхозсоюз.
- Парфенов?
- Парфенов - зам. - Мальчик знал все. Когда я посмотрел на часы, собираясь рассчитаться, Уктем сказал:
- Ваш счет оплачен.
- Кем же? - удивился я.
- Не знаю... Он сказал, что ваш друг, - мило соврал верблюжонок. - В таких случаях мы никогда не отказываем. Дружба у нас - святое дело.
- Так, так. - Я согласился.
- Вопрос исчерпан. Правда? - удостоверился он. Анна смотрела на меня с улыбкой и любопытством.
- Но могу я, по крайней мере, узнать, сколько стоил наш ужин? По-моему, это не возбраняется.
- Нет. - Мальчик достал блокнот, лежавший в кармане фартука. - Шашлыки из осетрины - три рубля сорок копеек, закуска... Итого, - он уменьшил стоимость ужина примерно втрое, - семнадцать рублей шестнадцать копеек...
- Передайте спасибо нашему доброжелателю, - попросил я. - В свою очередь, мы хотим тоже оставить вещественные знаки нашей признательности. Я достал бумажник, отсчитал пять десятирублевок. - Это ни в коем случае не плата по счету за ужин. Рассматривайте как чаевые...
Я взял Анину сумочку, которую она, садясь, повесила на спинку стула.
Маленький плут развел руками.
- Не обидит ли это вашего друга? Он ведь может оскорбиться!
- Не обидит, - успокоил я.
Мы вышли.
Народ разъезжался. В коридоре впереди мелькали быстрые тени женщин, приехавших не с мужьями. Тусклое освещение не позволяло никого разглядеть. Анна шла впереди - в своем длинном платье, касавшемся, казалось, пола. Я шел за ней. Коридор привел нас в пустой двор, с ночным звездным небом между деревьями и отдаленным гулом волн.
Мы остановились. Я обнял ее.
В эту секунду из стоявшей под деревьями машины прямо в лицо нам дважды пальнула фотоспышка.
Яркий свет открыл все, скрывавшееся в темноте, - складки Аниного платья, ее коротко, по-мальчишески остриженную голову, склоненную к моей, сумочку, которую я все еще нес в руке, жалкую дверь нашего убежища...
Нас сфотографировали дважды, и машина уехала. А мне стало вдруг смешно и грустно. По-моему, я первый раз засмеялся легко и бездумно с тех пор, как получил синеглазую свою синекуру. Я ничего уже не мог потерять после того, как летевшая на меня с выключенными фарами машина на осевой линии чуть-чуть опоздала.
Ночью меня поднял удар захлопнувшейся под кроватью стальной крысоловки.
Звук этот мог поднять даже глухого. Я взлетел над своим жестким ложем и, холодея, прокричал первые пришедшие на язык слова: "Что же это такое!" Несколько секунд крысоловка ходила ходуном на полу, сотрясалась, звенела у меня не хватало мужества заглянуть под кровать, чтобы обозреть стальной капкан с пойманным зверем.