Страница 60 из 65
- Я уже просмотрел эту газету. По-моему, все поднятые ей темы на сегодняшний день более чем актуальны.
- Но, судя по всему, вы не заметили главного: Прокуроров нацелился на кресло мэра. Иначе зачем ему подымать скандал вокруг своего имени?
- Мне кажется, это абсолютно нормальная реакция человека, которого столь грубо и примитивно подставили! Я имею в виду ваши газетенки.
- Черт побери! Я не имею к этим фотографиям никакого отношения!
- То есть вы хотите сказать, что их опубликовали без вашего ведома? - в голосе Трущенко послышался откровенный сарказм.
- Нет, - твердо произнес мэр. - Я дал добро на их публикацию. Но сделал это в порыве несдержанности. Сейчас я уже жалею об этом. Прежде чем публиковать материалы, их нужно было проверить. А также выяснить, кто их настоящий автор. Я этого не сделал, и это моя единственная ошибка. Но теперь, мне кажется, я знаю "автора". Скажите, откуда Прокуроров мог узнать о содержании материалов до их публикации?
- А вы считаете, что подобную информацию можно удержать в секрете? Не забывайте, в какое время мы живем!
- Не нужно все так усложнять, дорогой мой Андрей Дмитриевич! Прокуроров начал свою игру. Завтра он обольет помоями уже вас (а, согласитесь, к этому ему ни привыкать!) и останется в гордом одиночестве перед креслом мэра. Я просто боюсь представить, к чему это может привести!
Трущенко надолго задумался.
- Единственное, что я могу вам обещать: это то, что непременно подумаю над вашими словами.
- Подумайте, Андрей Дмитриевич, подумайте! Но, боюсь, что времени на принятие решения у вас уже практически не осталось.
ГЛАВА 68. Среда, 15 октября - 8 часов утра.
Александр Александрович Груша лихорадочно искал выход. То, что он случайно услышал в кабинете мэра, потрясло его до глубины души. Оказывается, Дотов решил взорвать машину с террористами! Не остановило его и то, что в машине наверняка будут лежать деньги. Тридцать миллионов долларов! Нужно быть сумасшедшим, чтобы не попытаться эти деньги спасти! Но Дотов не похож на сумасшедшего. Совсем не похож. В чем же тогда дело? Возможно, он решил не отдавать эти деньги террористам? Но, в таком случае, они просто не сядут в машину. А если вместо денег в мешках будут "куклы"? Мало вероятно. Террористы без труда это выяснят. Что же тогда? Зачем Дотову избавляться от террористов? Так избавляются только от неугодных свидетелей. Но свидетелей чего? Может быть, террористы и Дотов работают в одной связке? Безумная мысль. Но Александр Александрович привык в этой жизни ничему не удивляться. С другой стороны, с трудом верится, что Дотов пойдет на подобный шаг. Есть гораздо более спокойные способы делать деньги. Но совершенно очевидно, что Дотов что-то задумал. Хорошо, а если он решил отдать террористам только часть денег? Тогда многое, если не все, объясняется. У террористов просто не будет выхода. Либо они принимают его правила игры, либо их всех ждет смерть. Впрочем, смерть их ждет в любом случае. Дотову ни к чему свидетели.
Нужно попытаться предупредить зятя. Выйти из мэрии в ближайших пару часов вряд ли удастся, а позже в этом уже не будет никакого смысла. В том, что его телефоны прослушиваются, Груша нисколько не сомневался. Можно, конечно, позвонить из холла, но это будет выглядеть подозрительно. Значит, в любом случае, звонить придется из своего кабинета. Груша набрал номер Гения, но к телефону никто не подходил. Александр Александрович нажал на рычаг и снова набрал номер. Неужели Гений отключил телефон? И в этот момент трубку сняли.
- Да? - Груша с трудом узнал голос зятя.
- Макс? Я не разбудил?
- Нет, Александр Александрович. Я был в ванной и просто не слышал звонка.
- Как Татьяна? Встречался с ней?
- Нет. Пока нет. Может быть, вечером. С утра у меня много работы.
- Понятно, - Груша помолчал, а затем заговорил, тщательно подбирая слова: - Как навестишь - позвони мне. Кстати, ты как-то упоминал, что твои друзья ищут машину?
- Какие друзья, Александр Александрович? - в голосе Гения отчетливо прозвучал испуг.
Груша про себя трехэтажно выругался. Идиот! Неужели он не может лучше скрывать свои чувства?!
- Ладно, ладно, не притворяйся, что не понимаешь меня! Я слышал ваш последний разговор.
- Но я действительно не...
- Так вот, я знаю, что они договорились с одним парнем. Но, можешь мне поверить, - эта машина никуда не годится.
- Не годится?
- Зачем мне тебя обманывать? Знаешь, что обычно говорят в таких случаях? Сесть-то они в нее сядут, а вот в том, что им удастся из нее выйти, я откровенно сомневаюсь.
- Да, Александр Александрович. Мне кажется, я вас понимаю.
- Вот и умница! Позвони им. Только не откладывай. Времени практически не осталось.
Двое сотрудников ФСБ, прослушивающих разговоры из здания мэрии, переглянулись.
- Звонок из кабинета Груши. Но я не уверен, его ли это голос?
- Его, его, можешь не сомневаться! Ты заметил номер, по которому он звонил?
- Нет, но это можно легко выяснить.
- Займись этим! А я - на доклад к Львову.
Тридцать миллионов разместились в трех объемных прорезиненных пакетах. На каждом из них стояла восковая печать, а также значились росписи Нистюка и Груши. Дотов опустился в кресло, придвинул к себе ближайший пакет и осторожно, стараясь не производить шума (нет никакой гарантии, что его кабинет не прослушивается), его вскрыл. Затем выложил на стол деньги. Они заняли примерно четверть стола. Немало, но и немного. Откровенно говоря, он рассчитывал, что они займут больше места. Все-таки десять миллионов долларов.
Дотов подошел к книжной полке и снял несколько книг, а свободное пространство заставил книгами из второго ряда. Затем сложил из книг стопку, аналогичную той, что представляли собой деньги. После чего аккуратно заполнил книгами пустой пакет. Гораздо больше беспокойства вызывала у него печать, но Дотову удалось аккуратно приклеить ее на место. Теперь определить, вскрывался пакет или нет, было практически невозможно. Дотов положил пакет рядом с двумя другими и достал из шкафчика дипломат, аналогичный тому, с которым его ежедневно видели на работе. Если деньги не поместятся в один дипломат, он воспользуется вторым. Но едва он стал перекладывать деньги, в дверь постучали. На мгновение у Дотова оборвалось сердце. Впрочем, он тут же взял себя в руки. Догадаться по шуму, чем он тут занят, было невозможно, а в том, что здесь могут быть установлены видеокамеры, он откровенно сомневался. Но даже если и так, он всегда сможет объяснить, для чего ему понадобилось перекладывать деньги.
Стук повторился.
- Кто там? - раздраженно спросил Дотов. Десять минут назад он лично проинструктировал трех охранников, чтобы они никого и близко не подпускали к двери в его кабинет.
- Это Львов, Герман Олегович!
Дотов огляделся, затем, не найдя другого выхода, сорвал с окна штору и накрыл ею стол. После чего открыл дверь.
- Что-нибудь случилось? - спросил он.
- Кажется, мы выявили информатора террористов, - Львов бросил взгляд на стол, затем на окно. - Кто бы вы думали им оказался?
- Я что, должен угадать с трех попыток? - раздраженно отреагировал Дотов.
- Извините... Это ваш второй заместитель Груша.
Дотов поморщился.
- Чушь!
- Но у нас есть неопровержимые доказательства!
- Знаю я эти ваши "неопровержимые доказательства"! Записали, небось, какой-нибудь его разговор, который можно трактовать так или иначе. Вижу, вижу, что угадал! Все, можете быть свободны! Меня сейчас мало занимают ваши версии. Я и сам могу придумать их с десяток. Кроме того, Груше я доверяю как самому себе!
Львов, явно в расстроенных чувствах, выскочил из кабинета. Дотов запер за ним дверь и вернулся к столу.
Значит, Груша? Что ж, по крайней мере, это не явилось для него неожиданностью. В какой-то степени Груше повезло. Если бы Дотов согласился с выводами Львова, ему пришлось бы прослушать запись, затем выслушать объяснения сторон, но на все это у него не было времени.