Страница 31 из 45
-- Вперед,-- мой приказ прозвучал тихо, но все беспрекословно заняли место в строю и двинулись дальше. Да, их можно убивать, надо только делать это вовремя.
Теперь группа почти бежала, все старались как можно выше выскакивать из жидкости, тем самым облегчая себе продвижение. Армян снова занял место впереди, он со стиснутыми зубами вращал головой по сторонам, в нем проснулось желание уничтожать, он победил в схватке с противником и ему не терпелось закрепить свой успех. И ему вскоре представилась такая возможность. Волны стрелой неслись прямо в лоб надвей группе, а самым первым в ней скакал Армян. Но мы не видели волн, их видел Армян и он закрывал их от вас.
Он выстрелил, его крутануло на месте и сразу завалился следующий за ним десантник.
-- А-аа!!!-- взревел Армян, бросив пулемет, и, согнувшись в поясе, заскакал на месте, второй десантник с исказившимся лицом поднялся, держась, руками за бок. Из-под плотно прижатых ладоней сочилась кровь. Армян задрал вверх одну ногу, из ее икры был вырван солидный кусок мяса, кровь ручьями стекала к стопе, смывая по пути черные комки слизи,-- Зацепила, собака... Проклятье.
Часть группы кинулась к пострадавшим, оказывать первую помощь. Остальные с напряженными лицами застыли вокруг них, готовые в любой момент отразить нападение. Теперь противоположный берег был значительно ближе, я мог ясно различить на нем невысокие скалистые холмы. Они начинались практически сразу, на границе жидкости и почвы. Что ждет нас там? Армяну отстегнули пулемет, один из десантников взвалил его на плечо, двое других подхватили Армяна под мышки, помогая идти. Со вторым несчастным была проделана та же самая операция. Группа из 27 человек продолжила движение. Теперь мы шли медленней, но волны по непонятной причине перестали тревожить нас. Мы видели несколько бегущих стрел, но слишком далеко от группы, казалось, они понимали, что встретили достойного соперника и не решались повторить нападение.
Мы почти успокоились и уже вплотную приблизились к берегу, первый десантник вышел на желтую пыль, остальные, забыв о волнах, расслабленной походкой двигались следом. Расплата наступила мгновенно, вопль отчаянья заставил всех обернуться. Последний из группы упал, жидкость едва доходила всем нам до щиколоток, но и этого вполне хватило. Несчастный дернулся раза два и словно растворился. На его месте жидкость слегка покраснела и вновь приняла свой черный цвет. Остальные пулями вылетели на спасительный берег и бессильно повалились на раскаленную поверхность.
Итак, переход через жидкость стоил нам четверых и еще двое ранены. Правда, за ногу Армяна сильно опасаться не стоило, но состояние второго десантника внушало опасение. Ребра в боку оказались поломанными, загнулись внутрь, сдавливая легкое. Бедняга задыхался у нас на глазах, а мы ничем не могли ему помочь. Здесь требовалась операция. В группе не было ни хирурга, ни инструментов. Оставшаяся в живых девушка, я запомнил, ее звали Нисса, поддерживала голову несчастного у себя на коленях, заливаясь слезами. Он не являлся для нее близким другом, так, один из многих, но катастрофическая гибель подруги и остальных десантников довели ее до отчаяния. Я жалел ее, но ничем не мог помочь. С тоской озирал я близкие скалистые образования. Сейчас мы начнем пробираться по их каменистым, дышащим жаром, уступам. Пока только пустыня не принесла нам смертей, что ожидает нас в скалах, пока оставалось тайной.
Если я попаду под поезд и мне перережет живот, и мои внутренности смешаются с песком и намотаются на колеса, и если в этот последний миг меня спросят: "Ну что, и теперь жизнь прекрасна?" -- то я воскликну с благодарным восторгом: "Ах, как она прекрасна!"
Я дал группе небольшой отдых. Мы получили достаточно воды и заполнили ей все имеющиеся емкости, но пищи по-прежнему мы не могли найти. Никакой, оставалось надеяться на свои запасы. Сделав из веревок и легких стальных трубок некое подобие носилок, мы положили туда хрипевшего десантника и двинулись к холмам. От контрастных теней зарябило в глазах, они быстро уставали, оставшиеся люди не могли идти по пятеркам. Выстроившись в колонну по одному, группа втянулась в скалистые нагромождения, петляя между ними змеей. Звезда Н-3 словно взбесилась, забравшись почти в зенит, она поливала наши головы своими лучами. Впечатление создавалось такое, словно сверху лил раскаленный свинец и он паутиной растекался по всему телу.
Группа уходила все дальше, прочь от черной жижи, давшей нам воду и жизнь, и так неумолимо расправившейся с нашими товарищами. Их теперь нет, но как знать, может скоро живые начнут завидовать мертвым? Битая скальная щебенка ползла под рубчатыми подошвами наших сапог, рвала прочную ткань комбинезонов. Вскоре раненный десантник захрипел, корчась на своих носилках, из носа и полуоткрытых губ хлынула черная пульсирующая кровь, заливая ему грудь, капая на мелкие острые камни. С выпученными глазами, от вида которых меня бросило в холодный пот, он схватился за свою рану, забился в судорогах, пытаясь схватить ртом хоть немного воздуха, и, захлебнувшись собственной кровью, безвольно замер. Носилки опустили вниз, теперь ничто не могло помочь несчастному, он был мертв. Вырыв могилу в небольшом узком ущелье, мы опустили туда еще теплое тело и завалили его камнями. Нас осталось 25, ровно половина из всех, стартовавших на десятой авиетке к проклятой планете. Неужели аналогичная участь постигла группы с других кораблей? Но почему некоторые смогли вернуться? Неразрешимая загадка. Почему планета отпускала одних и уничтожала других? Почему? Чем мы отличались друг от друга? Отдав дань покойному, группа следовала дальше.
Пытка скалистыми холмами продолжалась шестой час. Ровно ничего заслуживающего внимания мы не заметили. Каменистые возвышения все тянулись и тянулись, оставаясь такими же однообразными, как и в начале пути. Лечебное действие биомассы постепенно сказывалось на ноге Армяна, он шел сам, хотя еще сильно прихрамывал. Тащить тяжелый гравитопулемет ему пока было не под силу, и он поменялся на комплекс. Теперь в группе только он не имел шлема, я одел шлем умершего товарища, я не хотел получить солнечный удар, вернее удар от звезды класса Н-З, и соображения удобства и безопасности превысили некоторые моральные нормы. Дымчатый щиток значительно снижал уставание глаз, что касалось Армяна, то его густая шевелюра, свисающая на лоб, вполне прилично создавала ему тень на глаза.
-- Эй!-- услышал я крик десантника, шедшего в группе первым. Он скрылся за поворотом одного из холмов и был для большинства невидим.
-- Стой! Назад!!!-- долетел второй истошный вопль. Группа как по команде ринулась на крики, некоторые спотыкались, другие упали, в кровь расцарапав ладони. Забыв обо всем на свете, я кинулся следом. Двое кричавших стояли и молча смотрели ошарашенными глазами на одну из ближних скал. Я проследил их взгляды, но ничего не заметил.
-- В чем дело?
Один из них обернулся.
-- Там был человек...
-- Где?!
-- На самой вершине скалы,-- десантник указал пальцем вперед, куда смотрел второй и вся группа.-- Мы кричали, но он скрылся за гребнем, как ошпаренный кипятком. Не смотрите на меня так, это не галлюцинация и не мираж. Мы видели его вдвоем, он в комбинезоне, таком же как у нас, но без шлема.
Я невольно посмотрел на Армяна, тот пожал плечами.
-- Я был здесь с вами,-- видя, что я продолжаю с любопытством его разглядывать, он взорвался, -- Черт возьми! Я не умею перемещаться в пространстве! И там, -- он ткнул пальцем в скалу, -- поверь, меня не было. Там был не я.
-- Но почему он убежал?
-- Потому что растяпы, увидевшие его, не догадались всадить ему в зад нервно-паралитический заряд.
-- Так, -- обвел я взглядом своих подчиненных. -- Делимся на две группы, по 12 и 13 человек. С одной пойдет Армян, все подчиняются ему. Со второй я. Теперь в обход холма, быстро, бегом. Холм длинный, встречаемся на его дальнем конце. В случае опасности стрелять. Если кто увидит человека, сбить его паралитическим зарядом, а уж потом мы выясним что к чему. Вперед!