Страница 24 из 38
Итак, в Атлантиде ночь мало-по-малу становилась для людей темной. Она стала бессознательной для людей первой послеатлантической культуры, которую мы попытались охарактеризовать во всей ее величине, - ту древнюю культуру святых Риши, которая прошла перед нашей душой в предыдущих лекциях и которую мы должны охарактеризовать еще иначе.
Перенесемся в учеников Риши, вообщев людей индусской культуры, скажем, во время непосредственно после катастрофы. Это было как бы воспоминанием о том мире, где человек видел богов, работавших над ним. Теперь он вышел из этого мира, из лона богов. Раньше для него все было там, как теперь для него всем является физическое. Как воспоминание проходило это сквозь душу тех, которые принадлежали к первой послеатлантической культуре, - сквозьдушу индусского человека, который знал, что Риши и их ученикимогли видеть в духовном мире, но который знал также, то для нормального человека, для принадлежащего к индийской культуре, ужепрошли времена, когда он мог видеть в духовном мире.
Это было для индуса как бы воспоминанием, болезненным воспоминанием о прежнем мире отчизны и, тоскуя, он стремился изэтого огненного мира. Не действительность - горы и долины, не действительность - облака, звездное небо - все это лишь оболочка, лишь личина сущности, а истинного, скрытого позади - богов иистинный образ человека - мы не можем видетьвсе, что мы видим, майя, не действительность; истина же сокрыта оболочками. И этонастроение становилось все более жизненным, - что человек родился из истины, что его родина в духовном, все же чувственное не истинно, оно майя. Кто столь сильно чувствовал противоположение и неистинность физического, религиозное настроение того все менеепроявляло интереса к физическому мируи все более склонялось духовно к тому, что могут лицезреть и возвращать посвященные. Тоскуя, стремился индус прочь из этой действительности, из жестокой действительности, которая для него была ничем иным, как иллюзией. Истинное он чувствовал лишь позади, и первая культурная эпоха мало интересовалась тем, что происходило внешне на физическом плане.
Иначе было во второй культурной эпохе, у персов, из которыхвышел Заратустра, великий ученик Ману. Если мы хотим в немногихчертах уяснить себе, в чем состоял переход от индийской культурык персидской, то мы должны сказать, что перс чувствовал физическое не только как сцепление обстоятельств, он чувствовал его какзадачу. Он глядел наверхв области света, он глядел в духовные миры, и его душа видела, как всераспадалось на силы света и темные силы, и физический мир становился для него миром работы. Перс говорил себе: есть благие силысвета божество Аура-Маздао (Маздао) и есть темные силы под водительством Аримана. От Аура-Маздао идет исцеление людей, от Аримана - физический мир. Приходящее от Аримана мы должны претворить, мы должны связать себя с добрыми богами и победить Ариманатем, что мы изменим Землю, тем, что мы станем такими, что сможем переработать Землю. Побеждая Аримана мы тем самым делаемЗемлю средством богов. Принадлежащие к. персидской культуре сделали первый шаг к освобождению Земли, и они имели надежду, что однажды Земля станет благою планетой, что воссияет слава высшего существа Аура-Маздао.
Так чувствовал тот, кто не смотрел в возвышенные высоты, подобно индусу, но кто твердой ногой попирал физический мир.
И дальше шло завладение физическим планом, и на третьей культурной ступени, во время египетской культуры, ужепочти ничего не существовало от древнего отвращения, с каким чувствоваласьмайя.
Халдей смотрел на звезды, они не были для него только майейони были числами, запечатленными богами в физическом плане. Ихалдейский жрец следил пути звезд, и когда он становился посвященным, когда он узнавал все существа, населявшие планеты и звезды, тогда он возводил глаза к небу и говорил себе: "То, что я вижу моими глазами, есть внешнее выражение того, что мне даетоккультное видение, посвящение. Когда посвященный жрец осенилменя благодатью божественного зрения, тогда увидел я Бога; новсе внешнее, видимое есть только иллюзия, - во всем этом я вижуБожии письмена". Такого посвященного охватывало чувство, подобное тому, которое охватывает нас, когда мы видим друга, с которым надолго были разлучены, или получаем письмо и видим почерк этого друга. Мы видим, что его рука начертала эти буквы, мы видим выраженное в них чувство сердца.
Так приблизительно чувствовал египетский или халдейский посвященный; так чувствовал он, пребываяхраме мистерий, духовными очами взирая на духовные существа, связанные с нашей Землей. И когда, увидев все это, он уходил и видел звезды и весь мир, то все это казалось ему письмом духовных существ; он узнавал письмена богов. Когда сверкали молнии, когда гремел гром, - узнавал он проявления богов. Боги проявлялись для него во всем, что он видел внешне. Такое же чувство, какое испытываем мы по отношению к письму друга, имел он к внешнему миру, так чувствовал он, когда он видел мир элементов, миртварей, мир облаков, мир звезд. Все открывалось как письмена богов.
И египтянин верил, что человек может победить материю; возникла геометрия, математика; с их помощью человек мог побеждать элементы, ибо он верил, что он может найти свой дух, ибо он верил, что можно запечатлеть дух в материи. Это было огромнымшагом в завоевании физического плана, и благодаря тому, что человек уже мог правильно относиться к физическому плану, он стал для него чем-то.
Ранее человек нуждался в учителях, так же нуждались в учителях и посвященные, скажем, в древнем индийском времени. В каких же учителях нуждались посвященные? Было необходимо, чтобыпосвященный в состояниях посвящения приводился к тому, чтобы снова видеть то, что раньше человек мог видеть в своемсмутном ясновидящем сознании. Посвящаемый должен был быть возвращен назад; он должен был быть снова возведен к духовному миру, чтобы научиться тому, что благодаря своим переживаниям он мог передать другим. Для этого ему был нужен учитель. Риши такжебыли необходимыми учителями, указывавшими им то, что произошлов древней Лемурии, когда человек еще был ясновидящим. Также было ещеу персов.