Страница 111 из 135
- Я вообще намерен писать одну правду.
- Правда именно в том, что я вам сказал: я завидую главе государства, которому не надо думать с том, как бы не дать своей машине развалиться на ходу. Много ли таких людей во главе государств и много ли таких государств, где руководитель вместе с народом может заниматься изменением климата на радость правнукам?.. Смотрите, - Рузвельт поднял одну из газет, грудою наваленных возле дивана, - они раздумывают над тем, как изменить снежный покров, как заставить реки течь вспять, чтобы изменить природу страны.
- Ну, у нас есть дела понасущней, - пренебрежительно заметил Гопкинс.
- Вот, вот! - с энергией воскликнул Рузвельт. - Это и есть наша самая большая беда: всегда насущное, всегда только для нас самих, никогда ничего для потомков. Я уж и не говорю о том, чтобы пофантазировать лет на двадцать пять вперед, как русские.
- Далековато...
- А вот им не кажется далекой и перспектива полустолетия! С таким размахом можно кое-что изменить на земле. Допустите на минуту, что мулы из конгресса предоставили мне полномочия...
- Кажется, вы не очень-то заботитесь о полномочиях, - иронически заметил Гопкинс.
- Но я не люблю об этом говорить... Так представьте себе, что я получил свободу действий и могу позаботиться о Штатах в перспективе, скажем, ста лет...
- При вашем характере это было бы бог знает что.
- Вот видите, даже вам это кажется страшноватым! - Рузвельт рассмеялся с такой искренностью, что заставил улыбнуться даже Гопкинса. - А ведь только при таких условиях я мог бы застраховать и себя самого и всех вас от революции. Призрак коммунизма никогда не доплыл бы до берегов Америки.
- Вы предоставили бы ему бродить по Европе?
- Нет, мы заставили бы его там исчезнуть!
- Так зачем откладывать это на сто лет? - При этих словах, сказанных как бы в шутку, Гопкинс настороженно покосился на Рузвельта, углубленного в рассматривание какой-то безделушки. - Разве нельзя помочь этому уже теперь? Если бы Англия и Франция во-время присоединили свои войска к финнам, то русские увязли бы в этом деле...
- У англичан и французов достаточно дела и без Финляндии. Со дня на день можно ждать, что Гитлер разделается с Францией.
- Этот вопрос можно было бы уладить.
- Не понимаю, Гарри.
- Гитлера можно было бы удержать от решительных действий, если бы союзники пошли на серьезный разговор о совместном походе против русских.
Рузвельт отложил безделушку и приподнялся на руках. Он пристально посмотрел на Гопкинса.
- Вы знаете что-нибудь конкретное?
- Верховный совет союзников принял бы такое решение, если бы Германия согласилась не препятствовать доставке англо-французских войск к советской границе через Швецию и Норвегию, - уверенно сказал Гопкинс, все более оживляясь.
- "Принял бы, если бы согласилась бы", - с некоторым раздражением проговорил Рузвельт. - Мне не нравятся эти "бы".
- Их чересчур много?
- Они просто не в моем характере. Я предпочитаю ясность.
- Я щадил вашу щепетильность, патрон.
- Лучше пощадите мое терпение.
- Хорошо... При таком варианте наши доллары и оружие, данные финнам, не пропадут впустую. У финнов будут новые шансы на выигрыш дела.
От возбуждения, овладевшего Гопкинсом, на его мертвенно-желтых щеках появилось подобие краски.
Откинувшись на подушку, Рузвельт некоторое время молча смотрел в лицо советнику, потом проговорил:
- А вы подумали о том, что такой "вариант" был бы шагом к примирению союзников с Гитлером?
- В этом я не уверен... Война на Западе - одно, а совместные действия против России - совсем другое.
- Отвратительный цинизм! Вы допускаете положение, когда, воюя друг против друга на линии Мажино, немцы и союзники могли бы сообща сражаться на линии Маннергейма?
- Совсем не так невероятно.
- И вы допускаете, что немецкие условия перемирия, врученные Тевистоку, не привели бы к тому, что мы окажемся вне игры?.. Лучше оставить этот вопрос, пока Уэллес не привезет нам точной картины того, что там творится.
- Вы решили послать именно его?
- Он достаточно непримирим в отношении англичан, если не считать его пристрастия к английским костюмам. А из всего, что может произойти в Европе, самым неприятным было бы, если бы англичане все-таки нашли лазейку к сговору с немцами помимо нас.
- Прежде чем восемь тысяч самолетов вашей большой программы будут стоять в строю?..
- Восемь тысяч! - насмешливо сказал Рузвельт. - На-днях я заставлю конгресс принять программу в пятьдесят тысяч самолетов! Ни одним меньше! Кстати о самолетах: что вы узнали об отношении к моей программе?
- Ни армия, ни флот не выражают восторга. Только Джордж, кажется, по достоинству оценивает это мероприятие.
- Маршалл, как начальник генерального штаба, не имеет права не понимать: нужно иметь достаточно длинные руки, чтобы дотянуться до куска, из-за которого идет драка. - Рузвельт заметно оживился, как только разговор перешел на тему создания "большой" военной авиации. - Если нам придется рано или поздно ввязаться в дело, самые закоснелые люди поймут, что бомбардировочная авиация дальнего действия - вот оружие того, кто хочет держать ключи от политики в любом конце света... Не слышали, что болтает по этому поводу Линдберг?
- Дурак!
- Не так глуп, как подл, - с необычайной для него резкостью проговорил Рузвельт. - Я не буду удивлен, если когда-нибудь мне представят его досье как шпиона Гитлера.
- До этого, может быть, и не дойдет, но работу Линдберг ведет безусловно отвратительную. Он, правда, перестал пока болтать об устрашающей мощи гитлеровской армии и воздушного флота Геринга, однако по поводу наших возможностей в области авиации отзывается далеко не лестно.
- Публично?
- В частном кругу.
- Это имеет свое действие?
- Чаще - да. Но нашелся человек, на которого болтовня Линдберга подействовала обратно его желанию: вместо того чтобы испугаться, этот человек решил, что можно найти надежное противоядие от устрашающих секретов, которыми Гитлер собирается шантажировать мир и нас в том числе... Этот человек говорит, что можно подумать над средством, которого испугается сам сатана, а не то что Гитлер... Мне понравился этот парень.