Связная Цзинь-Фын

- Ты забываешь, - возразила Тан Кэ, - к нам прибудет подкрепление уполномоченный штаба.

- Что может изменить еще один человек? К тому же ведь и на их стороне стало одним человеком большее с приездом этой Ады.

Смуглые щеки Тан Кэ потемнели от прилившей крови.

- Что же, по-твоему, мы не в состоянии исполнить боевой приказ? А ради чего мы с тобой живем здесь в безопасности и довольстве, сытно едим и мягко спим, в то время, когда, наши товарищи...

В аллее послышались шаги. Подошел У Вэй. Ища у него поддержки, Го Лин поделилась своими сомнениями. Но, к ее удивлению, обычно такой осторожный У Вэй на этот раз оказался не на ее стороне.

- Очень удачно, - сказал он, - что сегодня Янь Ши-фан и Баркли будут вместе здесь. Такой случай может не повторяться.

- Что я говорю?! - с торжеством воскликнула Тан Кэ. - Мы не имеем права ждать! Мы должны выполнять задание.

- Вот за кого я по-настоящему боюсь - это за мать, - сказал У Вэй. - Она совсем перестала сдерживаться.

- Я бы не впутывала тетушку Дэ в это дело, - заметила Го Лин. - А то она может в запальчивости сболтнуть что-нибудь раньше времени в присутствии Ма.

- Ма не должна ничего почуять даже кончиком носа, - сказала Тан Кэ, искоса глядя на У Вэя, прикусившего губу, чтобы удержать едва не сорвавшееся возражение.

- Тсс... - Го Лин приложила палец к губам. - Кто-то идет.

Девушки поспешно скрылись в кустах. У Вэй принялся набивать трубку. За этим занятием его и застала осторожно выглянувшая из-за поворота Ма.

Оглядевшись, она подошла к У Вэю. Крылья ее тонкого носа раздувались, втягивая воздух, словно она по запаху хотела узнать, кто тут был. Она опустилась на камень рядом с У Вэем и долго молча сидела, разминая вырванную из земли травинку. Он тоже молчал, делая вид, будто увлечен наблюдением за тем, как взвивается над трубкой струйка дыма. Каждый ждал, пока заговорит, другой. Первая нарушила молчание Ма:

- Есть что-нибудь новое?

- Уполномоченный партизанского штаба должен был спуститься на парашюте.

- К нам?

- Да. Его пароль: "Кажется, жизнь здесь не так уж плоха. Не правда ли?"

Снова воцарилось молчание. Ма нервно скомкала травинку и отбросила прочь.

- Зачем этот человек послан сюда? Разве нельзя справиться без новых людей?.. Или, может быть, и в штабе уже считают меня ненадежной?

У Вэй сделал последнюю затяжку и выколотил трубку.

- Тебя?.. Ты при всех обстоятельствах должна оставаться в стороне. Работы здесь хватит на всех. Ты же понимаешь, что, даже уйдя отсюда, враги, конечно, оставят тайную агентуру. Нужно сохранить твою репутацию в их глазах.

- Я больше не моту! Позволь мне открыться девушкам.

- Нет, нет! Это слишком опасно. Мало ли что может случиться с ними... Чем меньше знает человек, тем ему самому легче. Ты не можешь возложить такое бремя на плечи девушек, каждая из которых может очутиться в руках полиции, как уже очутилась Цзинь Го. Зачем им знать?

Ма задумалась и медленно едва слышным голосом проговорила:

- Если бы ты знал, как это трудно! - Она грустно опустила голову.

- Знаю, но уверен в тебе и спокоен за тебя.

- А я боюсь за тебя больше, чем если бы ты был там, с твоими товарищами, в открытом бою.

- Меня тут никто не знает. Никто не может донести, что я - командир, ты, Го Лин и Тан Кэ - студентки, мать - учительница. Для окружающих мы те, за кого себя выдаем...

- Когда прибудет этот товарищ из штаба? - перебила Ма.

- Мне кажется, сегодня.

- Сегодня?!

Он ласково сжал ее пальцы:

- Крепись! Чем тяжелей тебе сейчас, тем выше ты поднимешь голову потом...

8

Цзинь Фын потеряла счет поворотам. Иногда она останавливалась у очередного извива катакомбы и тщательно ощупывала своими маленькими руками стены. Ее пальчики осторожно ползли по стене все выше и выше в надежде найти наконец выбитую в стене стрелу. Выше и выше... И все-таки недостаточно высоко. Цзинь Фын была такой маленькой девочкой! Тот, кто выбивал эти указатели в подземных ходах, не рассчитывал на детей. Несколько раз Цзинь Фын чудился свет выхода, и она из последних сил бросалась вперед. Но никакого света впереди не оказывалось, только новое разветвление или снова глухая шершавая стена земли и все такая же черная тишина подземелья.

Какой смысл метаться без надежды найти выход?!

Один раз ей пришла такая мысль.

Но только один раз.

Она прогнала ее, в который раз подумав о том, как поступил бы на ее месте взрослый партизан. Позволил бы он себе потерять надежду, пока сохранилась хоть капля силы?

Сандалии девочки были давно изорваны, потому что она то и дело натыкалась на острые камни; подошвы оторвались - сна шла почти босиком.

Кожа на руках была стерта до крови о шершавые стены...

По звуку шагов, делавшемуся все более глухим, Цзинь Фын своим опытным ухом различала, что уже недалеко до стены. Неужели опять тупик? Опять бежать назад в поисках выхода? Она не хотела признать положение безнадежным...

Когда она ненадолго присаживалась на землю, чтобы хоть немножко отдохнуть, то мысленно повторяла все, что ей сказал купец в магазине. И, повторив и убедившись в том, что ничего не спутает, она задавала себе вопрос: а успеет ли она передать подпольщикам в миссии это важное поручение? Что случится с партизанами в миссии, если она опоздает?.. Что с ними будет?!

Цзинь Фын в страхе прижимала к пылающим щекам похолодевшие ладошки.

Она еще раз поднялась с земляного пола галереи и еще раз заставила себя идти вперед. А идти становилось все тяжелей, все труднее было передвигать израненные ноги. К тому же мысль о том, что, кажется, она опять приближается к тупику, приводила ее в смятение. И тут, ей вдруг почудился звук... Звук под землей?.. Это было так неожиданно, что она не поверила себе. Тем не менее это было так: кто-то шевелился впереди, в черном провале подземелья.

- Кто здесь? - спросила она, невольно понизив голос до шепота.

Никто не отозвался. Но это не могло ее обмануть.

- Кто тут?

И на этот раз таким же осторожным шепотом ей ответили:

- Мы.

"Мы"! Человек был не один! Значит, отсюда есть выход!

У Цзинь Фын закружилась голова, она схватилась за выступ стены, сделала еще несколько неверных шагов и, почувствовав рядом с собой тепло человеческого дыхания, остановилась. Ей хотелось заплакать, хотя она ни разу не плакала, с тех пор как пришла к партизанам. Даже когда убили Цзинь Го... Но сейчас... сейчас ей очень хотелось заплакать. И все-таки она не заплакала: ведь "красные кроты" не плакали никогда. А может быть, она не заплакала и потому, что, опустившись на землю рядом с кем-то, кого не видела, тотчас уснула.