Страница 28 из 75
— Обопрись на меня, — сказал он улыбаясь, — а я на тебя. Лошади стоят тесно — мы не свалимся. Тише! — добавил он оглянувшись. — Начинается.
На богато украшенной и покрытой парчовой попоной лошади на середину арены выехал человек. Он поднес руку ко рту, и сверкающий в его руке дымок вдруг обернулся длинной золотой трубой. Это был герольд.[55]
Протрубив трижды, он остановил коня перед королевской ложей и, низко поклонившись, выкрикнул что-то громким голосом.
— Объявляет имена участников турнира, — пробормотал паж в желтой ливрее.
Слова герольда ветром сносило в сторону, и Джек слышал только: «Ал-ал-ал-ал» — да видел черный кружок рта на белом лице.
Как только герольд покинул арену, с двух противоположных концов ее выбежали маленькие пажи в коротких плащах, ведя под уздцы лошадей. Пышные перья султанов бились от веселого ветра.
Вороной конь был покрыт фиолетовой попоной, и черные перья его султана отливали на солнце золотом и зеленью. Второй статный конь был весь белый и сверкал, как облако.
— Видишь, черный конь — это лорда Уолтера Саусвэрка, — шепнул Джеку сосед. — На первом весеннем турнире белый рыцарь дважды выбил его из седла, и король прекратил турнир. Сегодня они сойдутся в третий и последний раз.
— А белый конь чей? — спросил Джек.
— Как-то длинно зовут этого рыцаря, я не запомнил. Слушай, слушай!.. Ставлю пять пенсов против всех твоих пуговиц, — добавил он, снова поворачиваясь к Джеку, — что черный Саусвэрк сегодня выбьет из седла этого белого франта.
— Пуговицы-то ведь не мои, — пробормотал Джек неуверенно, и в это время кто-то тронул его за плечо.
Оглянувшись, он увидел госпожу Элен. Ее прекрасные черные волосы кольцами выбивались из-под широкополой низкой шляпы, а все ее нежное лицо сияло.
— Ступай за мной, Соломинка! — сказала она, кусая губы и смеясь, как девочка. — Похоже на то, что сегодня ты целиком получишь все свои денежки.
— Я присмотрю за лошадкой, миледи, — предложил желтый паж, протягивая руку, и госпожа Элен, не глядя, опустила на его ладонь монету.
Джек прошел по длинному помосту, сильно пахнущему смолой; гибкие доски упруго подавались под ногой. В глазах Джека рябило от разноцветных платьев, а от золотого шитья на плащах во все стороны больно стреляли длинные искры.
— Ты мне нужен, — сказала госпожа Элен, быстро притягивая к себе голову Джека. — Вот он, мой милый, на белой лошади… Господи, святая дева и святой Георгий-победоносец, дайте ему победу! Дайте ему победу!
Всадники на арене съехались снова, лошади их били копытами, и во все стороны тучами летел песок.
Раздался скрежет железа — это копья скрестились в воздухе, но герольд протрубил, и рыцари снова разъехались в разные стороны.
Как раз напротив скамьи госпожи Элен находилась королевская ложа. Джек с замирающим сердцем заглянул в ее глубину.
Он увидел тучного старика с серым лицом. Кокетливо надетая набекрень французская шапочка не придавала ему бравого вида. Он тупо смотрел перед собой, и из его открытого рта прямо на бархат и горностай его одежды стекали слюни. Внезапно сидящая рядом высокая дама так строго прикрикнула на старика, что тот вздрогнул. Закрыв собственной рукой ему рот, она, как ребенку, отерла его мокрый подбородок.
— Его величество Эдуард Третий, король Англии и Франции, — сказала госпожа Элен, проследив взгляд Джека.
— А эта красивая молодая леди, конечно, наша королева.
— Этой красивой молодой леди сорок четыре года, — ответила госпожа Элен сердито. — Приглядись, она вся раскрашена, как кукла. Это больше, чем королева, — это Элис Перрейрс![56]
Джек беспомощно вздохнул, теряя представление об устройстве Вселенной.
Джег мог бы пожалеть о том, что не побился об заклад с желтым пажом, так как пуговицы его все остались бы целы, а он к тому же еще выиграл бы пять пенсов. Белый рыцарь в третий раз выбил из седла лорда Саусвэрка. Тот так грузно упал на песок в своих тяжелых граненых латах, что качнулся весь помост.
Госпожа Элен сияющими глазами оглянулась вокруг.
— Он больше не будет драться, — сказала она. — Трактирщик объяснил мне, что ему сегодня же по спешному делу нужно вернуться в Кент.
Обняв Джека за шею, она принялась горячо и быстро шептать ему что-то на ухо, но Джек только смеялся, как от щекотки, и долгое время ничего не мог понять.
— Вон в те ворота напротив, — разобрал он наконец. — Рыцарь, конечно, не уедет немедленно, он слишком тщеславен, чтобы показаться на людях в грязи и пыли и с усталым лицом. И не дай господи, чтобы от него несло потом! Ты прошмыгнешь в ворота, Джек, и, сняв шляпу, низко и вежливо поклонишься ему. Будь очень учтив, Соломинка, с ним иначе нельзя. Ты передашь ему привет от Элен — Лебединой Шеи. «Скамья ее находится как раз напротив королевской ложи, — скажешь ты, — и госпожа моя ждет вас, чтобы лично поздравить победителя». Повтори!
Джек в точности повторил ее наставления.
Он напрасно боялся, что его остановят у входа, — здесь толпилось столько народу, что на него никто и внимания не обратил.
Госпожа Элен, как видно, отлично знала привычки своего милого.
В то время как лорд Саусвэрк, как был в помятых латах и с длинным кровоподтеком во всю щеку, чуть освежившись глотком вина с водой, слегка припадая на одну ногу, уже шел садиться на свежего коня, белый рыцарь немедля отдался на попечение слуг.
Сидя верхом на скамье, он принимал сласти, предложенные ему на деревянном блюде, и пил освежающие напитки, а тем временем с него снимали шлем, рукавицы, наплечники и налокотники.
Красивый паж, смазывая руки и плечи своего господина мазью, растирал и разминал его мышцы, раскрасневшись сам не меньше, чем участники турнира.
Он грубо окликнул Джека, но тот, делая вид, что не слышит его, прошел еще несколько шагов и остановился у самой скамьи. Он кашлянул, чтобы обратить на себя внимание, но тут же в испуге опустил голову.
Несмотря на пот, ручьями бежавший по лицу белого рыцаря, и набившуюся под его забрало пыль, несмотря на шрамы, оставленные шлемом, и на беспорядочно свисавшие мокрые волосы, Джек немедленно узнал человека, с которого оруженосец, кряхтя, снимал тяжелую кольчугу. Лорда Саусвэрка победил не кто иной, как сеньор Вейлинд, барон Броулинг, владелец замков Рочестер, Тиз и Бёрли, королевский знаменитый рыцарь, сэр Саймон Бёрли!
Однако отступать уже было поздно.
Джек снял шапку и низко поклонился, почти касаясь рукой земли. Нужно сказать, что на этот раз им руководила не одна учтивость.
— Моя госпожа, Элен — Лебединая Шея, приветствует сэра Саймона Бёрли и просит его подойти к ее скамье, находящейся как раз напротив королевской ложи, чтобы благородная дама могла лично принести поздравления победителю, — сказал Джек, сам удивляясь, что речь его льется гладко, как песня.
И, так как невозможно было так долго стоять изогнувшись в поклоне, он понемногу выпрямился и украдкой взглянул на рыцаря.
В двух шагах от него сидел человек, который несколько месяцев назад, стуча кулаком по столу, требовал его, Джека, смерти только потому, что торопился на королевскую охоту. К счастью Джека, Саймон Бёрли даже не глянул в его сторону.
— Передай этой женщине, — сказал он холодно, — что, если она не перестанет шататься за мной по всем ярмаркам и турнирам, я засажу ее в тюрьму! — и, повернувшись, принял из рук пажа мокрое полотенце.
55
Герольд — вестник, глашатай.
56
Перрейрс, Элис — возлюбленная короля Эдуарда III. Была изгнана из Англии «Добрым парламентом», а потом вернулась при помощи Джона Гентского.