Страница 21 из 75
…Похороны кузнеца Джима Строу были не так богаты и не так торжественны, как похороны молодого лорда Друрикома. Однако народу сюда собралось отнюдь не меньше, а может быть, даже больше, чем на похороны сэра Тристана. Люди сошлись из трех деревень, и каждый делал это по собственной охоте.
Все было бы хорошо, если бы не молодой Джек Строу.
Так и сказал бейлиф окружавшим его йоменам.
Когда последний мерзлый комок земли ударился о крышку гроба, сын кузнеца вдруг подскочил к бейлифу, который оказал большую честь всему Дизби, присутствуя на похоронах простого мужика, и стал с пеной у рта выкрикивать дурное о господах из замка. Он к чему-то приплел сюда и монастырь и так бесновался, что его еле-еле уняли взрослые мужики.
Потом он, послушавшись матери, извинился перед старостой.
Правду сказать, парень был в большом горе, но совсем не к чему ему было кричать всякие угрозы и злые слова против сэра Гью. Сквайр совсем не был виноват в том, что кузнец со зла прирезал свою скотинку и угощал весь Дизби, вместо того чтобы засолить мясо на зиму. И, уж конечно, не сэр Гью приказал старому Строу прыгать со связанными руками и ломать себе кости!
Однако мужики покачивали головами и перешептывались, а подпевали псаломщику они так громко и так стройно, что даже отец Ромуальд потом попенял своим певчим:
— Вам платят большие деньги и вас угощают богатые купцы и господа, а вы ленитесь и тянете кто в лес, кто по дрова. Постыдились бы вы хотя бы этих мужиков, которых никто не нанимал и которым даже не вынесли по кружке эля!
Глава IV
Шесть дней Джек не имел возможности сдержать обещание, данное Джоанне. Бедные люди не имеют права ни долго радоваться, ни долго горевать.
Уже на второй день после похорон Джейн Строу села за свою прялку. Нога ее часто била не в такт, колесо поворачивалось в обратную сторону, а нитка рвалась — значит, управляющий из замка опять даст плохую цену. Но даже плохая цена лучше, чем ничего, когда у тебя четверо малышей.
Джек тоже принялся за работу.
Он починил дверь, сменил перегнившую балку и выбросил новый столб, отнимавший много места и в без того тесной хижине. Стропила он передвинул так, что крыша уже не кренилась больше набок. Кроме этого, он обнес частоколом одну сторону двора, выходящую на дорогу, потому что осенью и пешие и конные, избегая грязи, влезали чуть ли не в самое окно к Строу.
В пятницу после полудня Джек наконец собрался в монастырь. Могло, однако, случиться и так, что Джоанна, прождав его напрасно несколько дней подряд, сейчас и не выйдет на его свист.
Он нашел место в ограде, о котором говорила девочка, но с прошлого года кто-то, очевидно, еще поработал над тем, чтобы облегчить охотникам до монастырских груш вход в сад. В нескольких местах были вынуты камни, а там, где мальчишки постоянно в кровь царапали себе руки о колючки и острые камешки, специально вмазанные в глину, сейчас все было сбито, а стена была заглажена, точно по ней прошлись рубанком.
Джек одним махом очутился наверху. Зорко оглядел он сад. Кругом темнели деревья, выступавшие из снежных горок, которые монастырский садовник подгребал для того, чтобы защитить от морозов нежные сорта фруктов.
Джоанны нигде не было видно, но зато не было видно и никого другого. Джек тихонько засвистал. Тотчас же из-за кустов вечнозеленого буксуса раздался ответный свист. Джоанна вышла из-за своего прикрытия.
— Подожди, Джек, не прыгай сюда, здесь нас может увидеть садовник! Лучше я перелезу на ту сторону.
Мальчик протянул ей руку, и она не хуже любого его товарища из Дизби благополучно перебралась через стену и спрыгнула в снег.
— Тебе, конечно, будет холодно, если мы здесь присядем? — неуверенно сказал мальчик.
Джоанна, смеясь, распахнула плащ: он весь был подбит отличным лисьим мехом.
— Его хватит, чтобы с ног до головы покрыть еще двоих таких, как мы. Найди место, мы укроемся плащом — будет тепло, как в берлоге.
За монастырским забором из косточек, занесенных птицами, детьми и ветром, вырос мелкий кустарник — дички яблонь и груш.
Подняв несколько кустиков, Джек устроил скамейку, и они сели, подобрав под себя ноги и с головой укрывшись плащом.
Сразу стало очень жарко. Мех был старый и, как видно, траченный молью, поэтому шерстинки попадали в нос и щекотали горло.
— Расскажи же мне о своей жизни, Джоанна.
Девочке не хотелось говорить о себе. Есть тысячи вещей гораздо более интересных.
— Но что ты хочешь, Джоанна? Сказок? Песен?
— Помнишь, ты тогда на монастырской дороге пообещал мне сложить песенку только для меня одной. Ты меня обманул, Джек!
— Я тебя никогда не обманывал. — Джек откашлялся. — Ты меня слушаешь, Джоанна?
— Ну конечно. Ей-богу, ты хуже, чем отец Ромуальд!
произнес Джек сиплым от волнения голосом, —
— Что такое? — спросила Джоанна каким-то новым, не своим голосом.
«Она тоже меня любит! — подумал Джек. — Господи, как бьется сердце!»
Он откинул плащ.
Еле удержавшаяся от хохота, Джоанна прыснула ему прямо в лицо.
— «Маленькие ножки Джоанны моей»! — повторила она, хохоча до икоты. Господь с тобой, Джек, как ты такое мог придумать!
Она вытянула на снегу свои длинные ноги, обутые в те же красные башмачки.
Это были тонкие, стройные и, пожалуй, даже красивые ноги, но маленькими их назвать никак нельзя было.
— Ты рассердился, Джек? — спросила девочка ласково.
Джек молчал.
— Ну вот, ты уже взял и рассердился. А я так хорошо запомнила одну песенку, что ты пел! Ну, ту, что, говорят, сложил сам Робин Гуд. Помнишь?
— Я помню! — ответил Джек сердито.
Кончено! Он сюда больше не придет! Ему хотелось плакать или браниться.
Но сейчас же он пересилил себя. Джоанна в снег и в ветер приходила навещать его старика. Через силу таскала она тяжелые корзины с хлебом, пшеном и солью для малышей. Девочка не виновата. Вероятно, эта песенка действительно никуда не годится. Да, она, видать, не из тех, что прожигают насквозь.
— Ну, миленький Джек, не сердись, давай помиримся! — нежно уговаривала Джоанна.
— Я не сержусь… Какое же место в той песенке ты запомнила? Она ведь очень длинная… Бабушка Бет, бывало, как заведет ее…
— Там, где Робин Гуд догоняет леди. — И, положив Джеку голову на плечо, девочка как ни в чем не бывало приготовилась слушать.
начал Джек нараспев, —
Это место тебе понравилось, а, Джоанна?
— Угу, — ответила девочка задумчиво.
Холод пробирался даже через теплый лисий мех, и, кроме того, от неосторожных движений плащ часто сваливался в снег.
Вдруг Джоанна взяла руку Джека и крепко сжала ее горячими руками. Нащупав его ладонь, она вложила в нее свою руку и один за другим сама закрыла его пальцы.