Страница 115 из 146
- Ты думаешь, я сидел бы здесь, сняв шлем, если бы нам не удалось сделать это? Чуть погодя я встану и объявлю перекличку, чтобы узнать, сколько человек мы потеряли на этот раз. Я устал от всего этого. По-прежнему считаю, что нам нужно отправляться в Наньчжао, на юг.
- Мы найдем то, что ищем, если будем двигаться на север.
- Уже восемь месяцев мы скитаемся в этой стране туманов, рек и рисовых полей, разыскивая что? Кажется, только ты это знаешь. Я устал от твоего исполнения роли таинственного шике, обладающего сверхъестественным знанием, который настаивает на том, чтобы мы продолжали двигаться на север, но не говорит почему.
Дзебу вздохнул и покачал головой.
- Я сказал тебе все, что знаю. Правитель Лю настаивал на том, что удача ожидает нас только если мы будем двигаться в этом направлении. Это все. Он не сказал мне ничего больше. Если находишь мой совет неверным, отдай приказ. Мы двинемся на юг и предложим свои услуги королю Наньчжао в его войне против Аннама. Или королю Аннама в его войне против Наньчжао?
- На мне лежит тяжесть решения, от которого зависит будущее всех, а ты насмехаешься надо мной.
- Ты сам сделал это решение тяжелым.
- Мы просто бандиты. Китайцы назначили награду за наши головы. Раз за разом они посылают за нами армию, мы убиваем нескольких из них, они убивают нескольких из нас. Наши шелк и серебро кончились, мы вынуждены воровать пищу и фураж у крестьян. Все ненавидят нас.
Дзебу фыркнул.
- А ты не можешь вынести того, что находишься среди людей, которые не боготворят тебя, как жители Гуайлиня.
Юкио встал.
- Ты смеешься надо мной?
Дзебу остался сидеть.
- Да.
Пальцы Юкио забарабанили по рукоятке меча.
- Я - Муратомо-но Юкио, сын Муратомо-но Домея, главы рода Муратомо, самых прославленных воинов на Священных Островах.
- Здесь это не значит ничего.
- Ты подстрекаешь меня. Я лучший фехтовальщик, чем ты.
- Возможно.
"Он прав, - подумал Дзебу. - Я подстрекаю его. Последние шесть месяцев мы плутали, не видя перед собой ничего, как сейчас в тумане. Это беспокоит меня так же, как и его. У меня нет направления, нет Цели. Я заблудился. Держаться не за что".
Внезапно появился Моко, выглядевший смешно в широком, плоском китайском шлеме.
- Умоляю вас, мои господа, не надо ссориться. У людей осталось только одно - вера в наше руководство. Что касается меня, если хоть один из вас причинит боль другому, я покончу с собой.
- Более вероятно, что тебя убьет кто-то из нас, - грубо произнес Дзебу, обрадовавшийся его появлению, - если будешь носить этот китайский шлем.
- Любой, кто приблизится ко мне настолько, чтобы убить, приблизится в достаточной мере, чтобы узнать меня, - ответил Моко, - а права носить шлем самурая у меня нет. - За время их долгого пути Моко стал для самураев чем-то вроде квартирмейстера. Он вез обоз, следил за припасами и товарами для торговли, заботился о благополучии женщин и слуг. Он вел переговоры с крестьянами, у которых они забирали рис и овощи, выдавал им долговые расписки, убеждая, что когда-нибудь самураи обязательно вернутся и заплатят за все, что взяли. Честно или нет, но так самураям было легче брать, а крестьянам - отдавать.
- Этих воинов, которым вы только что нанесли поражение, послал правитель Учуаня, - сказал Моко. - Он не знает, является он подданным императора Сун или монголов. Как большинство в Сычуане, он не получал никаких сообщений ни от каких правителей уже более шести месяцев. Но он знает, что обе стороны считают нас врагами, и решил услужить своим хозяевам, кто бы ни оказался ими, уничтожив нас на своей земле.
- Откуда ты все это знаешь, Моко? - спросил Юкио.
- Наши воины захватили в плен несколько врагов и привели их ко мне, чтобы я сторожил их. Они весьма охотно поговорили со мной.
- Хорошо, теперь убей их. Желудок Дзебу сжался.
- Почему не отпустить их?
- Мы - самураи. Мы не сомневаемся в том, кто мы - воины или монахи. Моко, возьми первых шесть самураев, которых встретишь, и скажи, что им приказано обезглавить пленных. - Он повернулся к Дзебу, его круглые глаза сверкали. - Не спорь со мной. - Дзебу промолчал и отвернулся, ссутулившись.
Слегка покачав головой, Моко поклонился.
- Еще одно, - сказал он. - После боя появился старый монах, который ищет вас обоих. Он маленького роста, с седыми волосами и одет в серые одежды - как зиндзя.
Дзебу почувствовал, как сердце его забилось быстрее.
- Наконец-то, - сказал Юкио.
- Привести его? - спросил Моко.
- Немедленно, - сказал Дзебу.
Из тумана появился старик, который мало изменился с той ночи, несколько лет назад, когда Дзебу оставил его на берегу рядом с пылающим Храмом Водной Птицы. Его борода отросла почти до пояса, спрятав белый шнур на шее. От возраста белые волосы поредели.
Он и Дзебу долго смотрели друг на друга в молчании. В лужу на земле падали капли воды с ветки дерева.
- Почему ты раньше не пришел ко мне, сенсей? - прошептал Дзебу.
- Был занят другими делами.
Дзебу повернулся к Юкио, глаза которого стали огромными от благоговейного страха.
- Господин Муратомо-но Юкио, позвольте представить вам моего отца, Тайтаро, бывшего настоятеля Храма Водной Птицы.
Юкио низко поклонился.
- Сенсей.
Тайтаро в свою очередь поклонился ему:
- Господин Юкио, слава о вас распространилась по всем Священным Островам и большей части Китая. Следующие поколения Муратомо, идя в бой, с гордостью будут называть вас в числе своих предков.
- Вы слишком великодушны, сенсей. - Юкио снова поклонился, чтобы выразить свое почтение Тайтаро. - Я постоянно слышал о великом настоятеле Тайтаро с той поры, как встретился с вашим сыном.
Дзебу и Тайтаро обнялись. Дзебу чувствовал себя спокойно и счастливо впервые за многие месяцы. Любовь бурлила в нем, как пробивающийся на поверхность родник, и распространялась на Тайтаро, Юкио, Моко. Моко, который никогда не видел Тайтаро, отошел чуть в сторону, сжав в руках похожий на миску шлем, слезы текли по его щекам.
- Сенсей, вы узнали у правителя Лю, как найти нас? - спросил Юкио.
- Его слово распространилось по Ордену, - сказал Тайтаро. - Хотя я вынужден сказать вам, что хороший, мудрый, сильный человек покинул нас, И он, и генерал, которого послали, чтобы арестовать вас, были казнены по приказу Чжа Су-дао, за то что позволили вам бежать.