Страница 34 из 87
Билецкий А. Ф., Донченко Н. М. Письменные контрольные работы по алгебре и элементарным функциям (Киев: Радянська школа, 1969). Снова одно и то же.
В чем же дело? С одной стороны, мы неустанно говорим и напоминаем о необходимости систематического многопланового повторения, а с другой уподобляемся тому самому пьяному вознице, который все гонит вперед да вперед, не оглядываясь назад, и привозит домой пустую телегу, хвастаясь только тем, что сделал большую дорогу. Особенность приведенных выше учебных пособий 20-летней давности - грозное предупреждение на все последующие времена, ибо именно конец 60-х годов характеризовался безудержным разгулом процентомании, а в циклическом расположении контрольных работ завуалированный диктат все той же двойки. В математике давно уже определен тот минимальный уровень сложности, который должен присутствовать в каждой контрольной работе. Графики проведения контрольных определены столь же строго. Объединим эти два требования, нависающие над авторскими коллективами, и станет понятным, что и учителя и авторы сборников ограничены, с одной стороны, строгими рамками времени, а с другой минимальной сложностью и необходимостью обеспечить требуемый уровень знаний учащихся. В противном случае в контрольных работах срывы будут следовать один за другим. А срывы - это двойки в отчетных ведомостях и классных журналах со всеми вытекающими из них последствиями... для учителей.
Так обстоит дело с решением задач. С изучением теоретического материала - значительно хуже. Суть дела даже не в том, что он идет нескончаемым потоком и что на повторение его (будь то история, география или биология) практически не остается времени, а в том, что даже у самого добросовестного, даже у самого лучшего ученика рано или поздно зарождается робкое сомнение. Проходит время, сомнение перерастает в растерянность. Растерянность - в глубокий внутренний протест: зачем? Зачем же отдано столько сил, времени и нервной энергии, если от всего ранее изученного в памяти остаются только отрывочные сведения, чаще других встречающиеся на практике правила и законы, составляющие от общей массы прослушанного и прочитанного лишь незначительную, совсем незначительную часть? Этого не нужно доказывать. Это совсем не обязательно подтверждать официальными инспекторскими проверками. Вполне достаточно сейчас каждому из читающих эти строки оценить свое далекое или близкое школьное прошлое.
Познать себя!
Проблема результативности учебного труда встала сейчас перед нами так непреклонно и требовательно, как никогда не стояла ранее. Если 20-30 лет назад нам остро недоставало работников с высшим образованием и мы, что уж там старые грехи скрывать, сплошь и рядом закрывали глаза на качество их подготовки, то сегодня картина резко изменилась. Научно-исследовательские институты, юридические консультации, товароведческие конторы и конструкторские бюро уже не испытывают недостатка в дипломированных кадрах. Теперь уж нужны профессионалы высокой квалификации, умеющие творчески решать самые сложные научные, технологические и производственные задачи и создавать продукцию, конкурентоспособную на мировом рынке. Не случайно поэтому главной заботой всех учебных заведений становится не пресловутый вал выпуска, а знания, гарантирующие состоятельность специалиста. Знания реальные, контролируемые, а не те, о которых трубадурили сводные ведомости отделов народного образования на протяжении последних 30 лет.
Можно, конечно, понять растерянность учителей, привыкших работать в условиях полной бесконтрольности на протяжении долгих десятилетий. О том, каких масштабов она достигла, можно судить хотя бы по такому факту. На совещании в Киеве тремстам присутствовавшим в зале директорам школ из всех областей республики был задан вопрос: "В какой из школ за последние 10 лет была проведена хотя бы одна инспекторская проверка, ставившая перед собою цель определить истинный уровень знаний учащихся?" И в зале не поднялась ни одна рука, хотя каждый директор располагал сведениями не только по своей, но и по всем школам своего района или города.
Сегодня принято обозначать те годы липким словом "застойные". Но разве в последние 2-3 года была проведена хотя бы одна такая проверка? Разве в какой-нибудь республике были хотя бы однажды опубликованы материалы проверки вместе со списком фамилий проверяющих? Можно с уверенностью сказать, что застойные годы в области народного образования будут продолжаться до тех пор, пока по коридорам министерств и отделов народного образования не пройдет очищающий ветер гласности. Современная система просвещения, образно говоря, находится сейчас в состоянии тяжело больного человека, который боится идти к врачу, предполагая, что тот ему поставит летальный диагноз. Но идти-то все-таки нужно! Нужно хотя бы для того, чтобы использовать все возможности еще живого организма. А организм школы жив, и его способности к регенерации неисчерпаемы.
Это было в Майкопе после семинара, проведенного с учителями адыгейских школ. Один из присутствовавших в аудитории директоров, резюмируя итоги работы, сказал:
- Все, что мы здесь услышали и увидели, очень интересно и нужно, но лично я этим заниматься уже не буду. Мне всего 10 лет до пенсии осталось.
Можно быть уверенным, что первая же глубокая проверка уровня знаний учащихся в школе, где работает этот и все остальные директора в других республиках, которые не рискуют браться за эксперимент, круто изменила бы личные планы первых руководителей школ.
ИСТОРИЯ С ГЕОГРАФИЕЙ
Это повторялось много раз: учебный год в экспериментальных классах почти никогда не начинался 1 сентября. 3 сентября 1970 г. министр просвещения УССР А. М. Маринич подписал приказ о проведении первого фронтального эксперимента, рекомендованного комиссией АПН СССР и Минпроса СССР под руководством члена-корреспондента АПН СССР М. Н. Скаткина. Областным отделом народного образования приказ был получен 7 сентября, но заведующий отделом А. Т. Сайко не торопился давать ход приказу министра. Груз его прошлых высказываний и действий против нового дела был уже слишком велик. Кстати сказать, такие вот "мелочи" часто оказываются гибельными или для самого дела, или для не в меру самостоятельного его руководителя. Но как бы там ни было, аудненция у заведующего отделом была назначена только на 17 сентября.
- Да, приказ есть, ко никто из директоров не даст согласия на эксперимент в своей школе.
- За дверью в приемной ждет вашего приглашения директор 13-й школы Елизавета Трофимовна Демкович...
А уже на следующий день в 13-й возникли непредвиденные осложнения: родители трети учащихся категорически потребовали перевода детей из экспериментального в параллельные классы. Причина понятна: по школе прошел слух, что речь идет о создании класса с математическим уклоном.
О трудностях комплектования первого экспериментального класса теперь уже можно вспоминать с улыбкой, но в те дни не оставалось ничего иного, кроме как проводить индивидуальные беседы с родителями и учащимися, объясняя им всю вздорность слухов. Пять дней подряд в каждой семье проходили малые педагогические советы. Нельзя было потерять ни одного ученика. Заменить их, в принципе, было нетрудно: в эти же дни кабинет Е. Т. Демкович осаждали десятки родителей, просивших зачислить их детей в экспериментальный класс. Но то были родители учащихся, имевших и по математике и по другим предметам почти одни сплошные отличные оценки. Можно ли было произвести такую подмену? Как отнеслись бы к этому учителя школы? Кто и когда принял бы всерьез даже самые феноменальные результаты на выходе?..
- Валера, иди сюда.
- Не пойду.
- Иди сюда! С тобой хотят поговорить.
- Не хочу.
Заходим на кухню. Валерка забрался за газовую плиту, и никакими усилиями выудить его оттуда оказалось невозможно.
- Никуда я не пойду. Все равно я ничего не знаю. Мы с Витькой после восьмого класса в культпросветный техникум пойдем: там математику не сдают.