Страница 59 из 116
- Уходишь, Айе? - спросила Мэри.
- Да, надо искать оленей. Эчавто сказал, чтобы я нашел их или живыми, или заеденными волками. Два оленя.
- Женился ты, Айе? - спросила Мэри.
Айе смутился. Краска густо залила его темное лицо. Стыдно быть человеком, не имеющим жены.
- Нет, - застенчиво ответил Айе. - Эчавто давал девку. Сказал: хорошо работаешь, Айе, возьми вон девку. Но я все время хочу на берег. Если девку взять, останешься на всю жизнь в горах.
- Эх ты, Айе! - сказала Мэри. - Алитет отнял у тебя Тыгрену. Тогда он был сильный, теперь, говорят, робкий стал. Отними теперь ты. Люди говорят, что у Тыгрены скоро будет маленький.
- Ну? - обрадовался Айе. - Вот хорошо! Она всегда хотела ребенка.
- Что же ты думаешь делать, Айе? - спросил Ярак. - Я ведь тоже никак не привыкну к жизни в горах.
- Пойду искать оленей. Только голова сейчас не хочет искать оленей. О другом думает голова. Одному трудно думать.
- Айе, ты подожди уходить. Вон, видишь, туман идет. Ну как искать оленей в тумане? Не видно. Вместе с тобой вдвоем стали бы думать.
- А ведь правда. Эчавто сам знает, что дни стоят в тумане. Завтра пойду: может быть, будет ясный день. Удвою шаг - найду скоро. - Айе снял дорожные торбаза и, обувшись по-домашнему, встал. - Пойдем, Ярак, думать. Вон туда, где виднеется тот холмик. Опять, как и весной, очень много наговорил мне Андрей. О том, что я хочу сказать, на народе страшно и говорить.
Они шли молча, не нарушая тишины тундры, лишь в стороне слышалось пощелкивание копыт оленей, как слабый шум уходящих льдов.
- Ярак, - тихо заговорил Айе, когда они уселись на холмик, - Андрей и Лось говорили мне: "Летом, когда придет пароход, пошлем тебя учиться на Большую русскую землю. Там есть большое-большое стойбище Ленинград. Только в одном этом стойбище живет больше людей, чем на всей Чукотской земле". Чему-то я должен научиться там. Чему учиться, я не понял. Всю ночь думал, а придумать не мог, в голове туман стоит. Трудно одному думать.
- Поезжай, Айе! Я думаю, плохо не будет. Ты заметил, как Лось говорил с Алитетом и как с тобой? Разные глаза делались у него. Видно, что он хочет тебе не худого, хорошего хочет.
- Ярак, но они сами сказали, что на той земле нет оленей, нет моржей, нет тюленей. Как буду там жить? Умру я.
- Айе, когда Чарли посылал меня на американский китобоец, там было очень много мяса кита, моржа, и американы не ели это мясо. Нас затерло на много дней во льдах. Я остался без еды. Потом я стал есть их пищу из железных банок и остался жив.
Айе внимательно слушал Ярака. Было очень любопытно знать, как живут и что едят таньги. Ярак с ними жил, он хорошо их знает.
- Надо только привыкнуть, Айе. Еда есть везде. Лось что-то хочет сделать хорошее для тебя. Алитета он не любит, а тебя любит.
- Алитет нехороший, злой. Он оставил меня без жены. Наверное, Тыгрена перестала думать обо мне.
Лицо Айе выражало грусть, тоску и смятение. Страшно ехать на землю таньгов, но что же делать? Ему не хочется жить в горах, на берегу тоже нет жизни.
И Айе, тяжело вздохнув, сказал:
- Поеду, Ярак. Будь что будет.
Туман рассеивался.
Они направились в стойбище и, еще не доходя до него, увидели с другой стороны медленно идущего человека.
- Ярак, смотри: Алитет идет.
У Ярака сжалось сердце. Он усиленно начал тереть глаза.
- Ярак, ты бледным стал. Ты боишься его? Не бойся! Теперь я тебе буду помогать. Если он захочет уводить Мэри, мы зарежем его. Он поселил в моем сердце такую злость, что я буду потрошить его, как оленя, - горячо и взволнованно говорил Айе.
- Правильно, Айе! Чарли кончил торговать, и, наверное, он захочет уехать в Америку. Он каждый год и раньше собирался. Он хочет увезти Мэри. Вот Алитет и охотится за ней. Побежим скорей!
В стойбище уже кричали:
- Алитет идет! Алитет!
Из полога выскочила Мэри и, заметив Алитета, вскрикнула и бросилась бежать в другую сторону.
Из-за горы навстречу ей бежали Ярак и Айе.
От сильного бега они раскраснелись, шапки на ремешке болтались за спинами.
- Не бойся, Мэри, - успокаивал Айе.
Гаймелькот стоял посредине стойбища и следил за Алитетом. Он стоял спокойно, молча. Старик думал: зачем вернулся Алитет?
Айе вытащил нож и спрятал его за спину.
- Айе, дай-ка мне нож, - сказал Гаймелькот. - Вы здоровые парни. Или вы совсем ослабли и у вас не хватит силы без ножа? Зачем поливать мою землю поганой кровью этого человека? Ягель не будет расти в этих местах. И ты, Ярак, отдай мне свой нож.
- Гаймелькот, возьми и мой, - сказала Мэри.
Старик собрал ножи, положил на снег и стал на них.
Подошел Алитет.
- Таньги пропали, - сообщил он. - Вместе с ними и Рынтеу. Наверное, свалились с обрыва.
- А почему ты не пропал? Ведь ты вместе ехал! - вскрикнул Айе.
- Помолчи, щенок! Или ты думаешь, я говорю для тебя, несчастный? Не имеющий жены!
Айе рассвирепел и бросился на Алитета, но Гаймелькот схватил его за пояс.
Гаймелькот поднял руку.
- Еще не кончен разговор, - сказал он Айе. - Говори, Алитет.
- Был большой туман. Глаза перестали узнавать места. И Рынтеу и я забыли дорожные пути. Наверное, таньги разгневали злых духов!
Алитет сел на снег и ухватился за свой живот, морщась, будто от боли.
- А как же ты отстал от них? Ты ехал на нарте Рынтеу? - спросил Гаймелькот.
- Пожалуй, я объелся жирного мяса. Часто приходилось сходить с нарты, и сейчас еще болит брюхо, - простонал Алитет.
Айе дрожал от гнева. Все хорошо знали, что единственный обрыв Медвежье Ухо - был совсем в стороне.
- Может быть, ты нарочно указал путь к Медвежьему Уху? - крикнул Айе.
- Помолчи, или я тебя стукну так, что ты откусишь себе язык, - сказал Алитет.
- Айе прав, - возразил Гаймелькот. - Медвежье Ухо находится в стороне от дороги. Как же вы туда попали? Это гиблое место. В прошлом году в пургу волки загнали туда восемь оленей. Олени разбились насмерть.
- Меркичкин, Алитет! - выругался Ярак и, обращаясь к Айе, спросил: Ты знаешь это место?
- Очень хорошо знаю. Недавно проходил мимо.
- Пойдем сейчас туда. Надо поискать людей.
Гаймелькот сказал:
- Идти туда далеко. Возьмите моих ездовых оленей, быстро доскачете.
Парни побежали запрягать оленей.
Алитет встал, подошел вплотную к старику и прошептал:
- Если поедут на твоих оленях, духи разгневаются, и у тебя в стаде начнется большой падеж.
Гаймелькот насторожился. Подумав немного, он с тревогой сказал:
- Ярак, подожди. Пожалуй, нельзя ехать на оленях. Пешком бегите. И Мэри возьмите с собой.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
У подножия обрыва стлался густой туман. Здесь, в грудах обвалившегося снега, лежал Лось. Бессознательно повернувшись на бок, он заскрипел зубами, открыл глаза и проговорил:
- Где же люди? Собаки где?.. О-о-о, черт возьми! - простонал Лось. Неладно что-то с ногой. - И, собравшись с силами, крикнул: Андрю-юшко-о-о!
Эхо прокатилось вдоль стены обрыва.
- Эге-ге-е-ей! - протяжно и еще громче крикнул Лось.
И опять, кроме эха, ни одного ответного звука.
"Неужели погиб Андрей? Какая нелепость!"
Превозмогая боль, Лось приподнялся, сел и ощупал больную ногу.
- Ясно. Сломана. Хорошо, что крови не чувствую.
Лось начал припоминать, как все это случилось.
"В момент падения я чувствовал Андрея совсем рядом. Значит, он должен быть где-то здесь поблизости. По весу он легче меня. Кто же должен лететь быстрее? Он был правей меня. А может быть, я перевернулся и теперь правая сторона стала левой?.. - Лось рассуждал, как старик Рынтеу на старой стоянке кочевников. - Поползу искать..."
Опираясь на локти, преодолевая страшную боль в ноге, Лось медленно полз, оглядываясь по сторонам. От неимоверного напряжения он покрылся потом.
"Ничего, к боли можно привыкнуть", - утешал себя Лось, пристально вглядываясь в блестевшие свежими изломами комья снега. Осилив несколько метров, он передохнул и, заложив два пальца в рот, засвистел так, что у самого зазвенело в ушах.