Страница 42 из 116
Саймонс пожал плечами и развел руками, склонив голову.
В магазин вошел Ярак, а следом за ним человек пять охотников.
- Потом, потом! Пошли вон! - сказал по-русски мистер Саймонс, замахав рукой в сторону двери.
- Ничего, мистер Саймонс, пусть посмотрят. Они не помешают нам, остановил его Андрей Жуков.
- Живой надо для них прейскурант, мистер Саймонс, а не мертвый! сказал Лось.
- Я вас не понимаю.
- Вот, скажем, тюк кирпичного чая - восемьдесят кирпичей. Стоит он восемьдесят рублей. На него сверху положить два песца по сорок рублей. Винчестер - под ним тоже два песца. Пачку патронов, двадцать штук, положить на две нерпичьи шкуры, ведь они по рублю стоят, а патроны - два рубля. Это будет понятно всякому, даже неграмотному охотнику.
- Мистер Лось, охотники почему-то не везут песцов. Я купил всего десятка два. Не из чего сделать такой живой прейскурант, как вы говорите.
- Вполне достаточно, давайте их!
Лось сбросил с себя кухлянку, стал разбивать ящики, распарывать тюки с кирпичным чаем, оружием, патронами, делая на стене и у стены своеобразную витрину-прейскурант.
Андрей Жуков в окружении изумленных охотников приступил как бы к чтению "лекции".
- Вот, - говорил он, показывая шомполом, - на винчестере лежат два первосортных песца. Это значит, что за две хорошие песцовые шкурки можно получить один винчестер. Здесь в этой стопке тридцать два кирпича чая, на ней лежит песцовая шкурка второго сорта. Это значит, весь этот чай можно купить за одну шкурку.
- Какомэй, какомэй! - беспрерывно выражали охотники свое удивление.
- Слыханное ли это дело?
- Верно ли все это?
- Первый раз такой хороший американ приехал, - слышались возгласы и разговоры.
Между тем мистер Саймонс стоял около прилавка, сплетя свои длинные ноги, и, поднимая изредка подбородок, пускал дым из сигаретки. На лице его была неодобрительная улыбка, переходящая порой в надменность и плохо скрываемое недовольство.
Лось был занят делом всерьез и работал молча, изредка бросая случайный взгляд на мистера Саймонса и рассуждая про себя: "Ничего. Здесь, брат, ты у нас в руках. Будешь торговать так, как мы хотим".
Андрей закончил свою лекцию о торговле и сказал:
- Вот такая теперь будет здесь торговля. Идите и расскажите об этом людям.
- Вы только не разоряйте это все, - попросил один охотник, показывая на "витрину", - потому что каждый захочет посмотреть на нее.
Охотники тут же разбежались по ярангам, вытащили из своих тайников песцов, хранившихся до того момента, когда торгующий человек будет производить обмен при хорошем расположении духа, и явились в магазин.
Один охотник подал Лосю двух песцов и сказал:
- Винчестер можно за них?
- Конечно, можно, - сказал Жуков, - но Лось не торгующий человек. Он только приказал так торговать. Вот ему отдай, - показал он на Саймонса.
Мистер Саймонс взял песцов, осмотрел их, встряхнул, подергал ость.
- Очень хорошие песцы. Что он хочет? - спросил Саймонс и, получив ответ, подал охотнику винчестер калибра тридцать на тридцать в картонной коробке.
Охотник неуверенно взял ружье, посмотрел на всех и спросил:
- А должен я не останусь за это ружье? Потом не попросит еще песцов за него?
- Нет, все заплачено. Вот видишь, как показано на стене. - И Жуков вторично начал разъяснять живой прейскурант.
Торговля пошла бойко. Из яранг бежали охотники с песцами торговать по-новому. Слух этот проник во все жилища и пошел по побережью, как самая важная новость.
- Видите, мистер Саймонс, а вы думаете, что не наступил сезон охоты. Подождите, я вот проеду по побережью - и вас завалят пушниной. Это же просто объясняется: с ними никто никогда еще так справедливо не торговал, как собираетесь торговать вы, - с легкой иронией сказал Лось.
- О, мистер Лось, я вам очень благодарен! Вы мне очень поможете наладить здесь торговлю.
Проведя торговый день в магазине пушной фактории, ревкомовцы вернулись в комнату Саймонса.
- Мистер Лось, а все-таки эта торговля дикая! - сказал он.
- Верно. Вот подождите, настроим здесь школ, грамотных людей сделаем, тогда и торговля будет совсем другая. На деньги перейдем. Покончим с этим товарообменом. А сейчас... Надо применяться к обстановке. Мы, большевики, умеем это делать... Э-э! Да у вас русские пластинки! - воскликнул Лось.
- Это, мистер Лось, американские, но на русском и украинском языках, - почтительно заметил мистер Саймонс.
Лось долго наслаждался украинскими песнями. Они уносили его на далекую родную Полтавщину, и ему стало грустно.
Лось встал, прошелся по комнате. Проходя мимо Жукова, просматривавшего блестящий, на мелованной бумаге, американский журнал, он остановился.
Во всю огромную страницу очень эффектно была изображена автомобильная шина. Лось заинтересовался:
- А что это за колесо такое, мистер Саймонс? Что здесь написано?
- Здесь интересный рассказ, мистер Лось! Пара влюбленных в течение месяца жила в автомобиле, разъезжая по диким трущобам, по валежнику в лесах, по остроконечным камням вдоль рек. Шина после этой поездки не только не износилась, а стала крепче. Покупайте наши шины!
Лось расхохотался.
- Ну, а дальше переверни, Андрей, - сквозь смех сказал он.
На следующей странице были изображены дамские чулки.
- Мистер Саймонс, и здесь рассказ?
- О да, мистер Лось!
"Какая бумага! Какие снимки! Какая агитация! И все для того, чтобы купили пару дамских чулок!" - подумал Лось, вспоминая фронтовые газеты на оберточной коричневой бумаге.
Мистер Саймонс завел пластинку. Тенор запел:
Тень высокого старого дуба голосистая птичка любила,
На ветвях, переломанных бурей, она счастье, покой находила.
И казалось, что старому дубу было внятно ее щебетанье,
Веселей его ветви качались, и слышней было листьев шептанье.
Лирический тенор нежно выводил мелодию, и здесь, далеко на Севере, вдали от людского шума, он вызывал сентиментальные чувства даже у Лося. Он стоял, закусив бороду, полузакрыв голубые глаза.
- О, цэ гарна писня! И граммофонишко неважный, маленький, складной, и труба складная, можно в карман положить, а поет, шельма, здорово! Ну, хватит! Андрюша, пошли кого-нибудь за Томсоном! - сказал Лось.
На нем была военная суконная гимнастерка, и на голове красноармейский шлем с большой матерчатой пятиконечной звездой. В этом шлеме он казался былинным богатырем.
Листая потрепанный старый американский журнал, Лось вдруг спросил:
- А ну, Андрюша, погляди, що цэ такэ здесь нарисовано?
Андрей взглянул и, улыбнувшись, сказал:
- Гм, да это изображено заседание советского революционного трибунала, Никита Сергеевич.
На прекрасной бумаге во всю страницу журнала была отпечатана иллюстрация - стол, сбитый из горбылей и накрытый рогожей. За столом восседали члены трибунала в драных овчинных полушубках с гранатами за поясом. Сам же председатель трибунала был в матросской бескозырке, с ножом во рту и вдобавок украшен крест-накрест патронташем.
Лось, покачивая головой, сказал:
- О, цэ пропага-а-нда! Даже мне страшно.
- Мистер Лось, все это старые представления американцев о стране большевиков, и относятся они примерно к началу вашей революции, - с необычайной вежливостью разъяснил Саймонс. - Теперь этих взглядов никто в Америке не придерживается. Разве в каком-либо захолустье. Этот журнальчик сохранился у Томсона, я взял его ради шутки. Да и сам Томсон вряд ли верит во все это.
Но Лось уже не слушал Саймонса, поглощенный "оригинальной" иллюстрацией. Он молча разглядывал рисунок, укоризненно покачивая головой.
Чарльз Томсон вошел боязливо, с растерянным лицом. У него были основания бояться Лося.
- Гуд ивнинг!* - тихо проговорил он.
_______________
* Добрый вечер.
- Добрый, добрый вечер, мистер Томсон! - ответил ему по-русски мистер Саймонс и предложил раздеться.