Страница 91 из 288
Но одно тогда Афанасий знал точно: через мгновение оцепеневшей девушке настанет кирдык.
Откуда взялась эта скорость в кривых остякских ножках, и сам Афанасий не понимал до сих пор. Но он в два скачка нагнал бурую мохнатую гору, летящую со скоростью курьерского поезда. И оседлал, вцепившись обеими руками в шерсть на загривке чудовища.
Страшный конь на всем скаку завалился набок и перекатился через спину, чтобы раздавить невесть откуда объявившегося клеща. Но Афанасий успел отскочить, хотя при падении больно ударился головой о плотный снег и на мгновение потерял ориентацию. Когда к нему вернулась способность соображать, битва перешла в финальную стадию: огромная лапа лежала на его шее, когти кромсали кожу на затылке, будто таежный хозяин собирался получить в награду скальп Афанасия, а тошнотворно смердящая пасть была открыта у самого лица охотника.
И Афанасий использовал последний свой шанс. Один шанс из тысячи…
Он отступил назад, развернулся и со всех ног помчался к изгороди, состоящей из колючей проволоки, сквозь которую был пропущен ток высокого напряжения. Медведь - за ним. Когда разъяренный зверь уже у самой ограды настиг Афанасия, таежник, теряя сознание, отскочил в сторону, а рычащее чудовище рухнуло на смертельные колючки и с ревом забилось в конвульсиях…
Очнулся Афанасий в лазарете. Ничего особенно страшного с ним в итоге не случилось. С головой все было более или менее в порядке. Дважды его навещал сам Штерн, внимательно вглядываясь в интересный человеческий материал, будто решая для себя, как его лучше использовать. Но решил он, в итоге, иначе.
Спасенная девчушка оказалась дочерью Ловушко, приходившей навестить отца на рабочем месте, и осчастливленный папаша решил отблагодарить героя. Ловушко был близким приятелем Штерна, но уламывал его долго. Штерн не хотел упускать столь способный экземпляр, однако хитрый майор сказал, что Афанасий будет стукачом и поставит на зону еще немало достойного материала…
В общем, оформили все так, будто за героизм скостили ему срок, и освободили месяц спустя с нужными документами. Это Штерн целый месяц тянул кота за хвост. Все откладывал решение…
За это время умерла жена, оставшаяся без ухода и средств к существованию. За три дня до выхода Афанасия Аянова на свободу. Этого таежник Штерну и не простил. И себя до сих пор считал виноватым в смерти супруги.
А Макар и не знал ничего. Он в то время находился в экспедиции от Кемеровского пушного техникума, где тогда учился. Аж на полгода уехал за Енисейский кряж куда-то в долину Вельмы. Ученый он теперь, однако. Вот.
Что же касается бункера…
Выздоравливающему охотнику было позволено ходить везде. Но к занятиям его не привлекали. Когда барак шел заниматься физической подготовкой на тренажеры или убирать территорию, или исчезал в бетонных воротах насыпанного за кочегаркой холма, напоминающего огромный погреб, Афанасий либо читал на кровати, либо шел в кочегарку. Там он усаживался в душевой, наливал в шайку горячей воды, шептал что-то над нею, а потом поливал этим «лекарством» изрядно потрепанный загривок.
Абсолютно случайно он несколько раз подсмотрел, как должностные лица порой проходили куда-то, пользуясь кочегаркой, будто тамбуром. И Ловушко, и заместитель Штерна маленький злобный майор по фамилии Седой, и сам Штерн подходили к крайнему котлу с раскаленной дверцей, а она волшебно открывала перед ними не бушующее пламя, а холодный бетонный коридор, ведущий вниз.
Никаких видеокамер, электронных ключей или механических отмычек не видел Афанасий. Дверь, будто собака по запаху, безошибочно узнавала своих хозяев. Единственную странность запомнил охотник. Когда в кочегарке появлялся кто-то из начальства, дежурный истопник, а их было всего четверо, поочередно несущих дежурство, вскакивал, будто боясь, что сейчас с него отчет спросят, и заглядывал в какой-то прибор, расположенный на другом, действительно горячем, котле.
Взглянул однажды на этот прибор и любопытный таежник. Кочегар, уткнувшийся в книгу, даже бровью не повел. Ничего интересного: шкала какая-то в глубине, две стрелочки. Что они там измеряют - непонятно…